Юрий Трутнев принял участие в открытии памятника дважды Герою Российской Федерации генерал-майору Михаилу Гудкову

На территории федерального военного мемориального комплекса «Пантеон защитников Отечества» состоялась торжественная церемония открытия памятника дважды Герою Российской Федерации, заместителю главнокомандующего Военно-Морским Флотом генерал-майору Михаилу Евгеньевичу Гудкову, погибшему при исполнении воинского долга в Курской области. Автор памятника – скульптор Студии военных художников имени М.Б.Грекова, заслуженный художник Российской Федерации Алексей Игнатов.

В мероприятии приняли участие Заместитель Председателя Правительства – полномочный представитель Президента в Дальневосточном федеральном округе Юрий Трутнев, заместитель Министра обороны генерал армии Юнус-Бек Евкуров, главнокомандующий Военно-Морским Флотом адмирал флота Александр Моисеев, губернаторы Приморского края и Еврейской автономной области Олег Кожемяко и Мария Костюк, супруга офицера Жанна Гудкова, его дочь Амина и мама Ольга Михайловна, а также военнослужащие и ветераны Военно-Морского Флота.

Почётное право открытия памятника было предоставлено главнокомандующему ВМФ адмиралу флота Александру Моисееву и супруге генерал-майора Михаила Гудкова – Жанне Анатольевне. Сразу после снятия парашютной ткани с памятника военный оркестр Московского военного округа исполнил Государственный гимн Российской Федерации.

«Слово “памятник„ и имя Михаила Гудкова для меня плохо сочетаются. У меня в кабинете висит фотография Михаила с нашей последней встречи. Мы познакомились с Варягом недалеко от Угледара, где 155-я бригада морской пехоты готовилась к штурму. Мне Михаил Гудков запомнился как талантливый военачальник, отважный офицер и замечательный товарищ. Уверен, что память о нём долгое время будет вдохновлять воинов Приморья и всей России и учить, как надо любить Родину и уметь её защищать», – сказал Юрий Трутнев.

«Сегодня важное событие – как для всех нас, так и для будущих поколений. Михаил Гудков не просто вошёл в историю страны как первый дважды Герой России. Эта высокая оценка Президента и Правительства России отражает его боевые заслуги в защите нашей Родины. Он навсегда останется высочайшим примером отваги, мужества и героизма. Патриотическое воспитание молодёжи важно строить именно на таких примерах – когда сочетаются личное мужество, профессиональные качества и преданность воинскому долгу», – отметил Олег Кожемяко.

Мемориал расположен на территории «Пантеона защитников Отечества» рядом с кенотафом Неизвестному Солдату и Вечным огнём. Его художественная концепция раскрывает образ не только самого героя, но и возглавляемого им соединения, его боевых товарищей и всех воинов – морских пехотинцев. Памятник состоит из двух основных частей – бронзовой фигуры генерал-майора Михаила Гудкова и масштабной символической композиции со щитом. Фигура командира в полевой военной форме выполнена в полный рост. На груди изображены две медали «Золотая звезда» Героя Российской Федерации, личные знаки различия и шеврон с позывным Варяг. Волевая поза и сжатый кулак передают силу характера, решимость и стойкость офицера.

В завершение торжественной церемонии, после выступления почётных гостей и руководящего состава Минобороны, военнослужащие, ветераны и гости церемонии возложили венки и цветы к памятнику. Завершилось мероприятие прохождением торжественным маршем роты почётного караула 154-го отдельного комендантского Преображенского полка под звуки песни «Врагу не сдаётся наш гордый “Варяг„».

Россия. ЦФО. ДФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Судостроение, машиностроение > premier.gov.ru, 2 июля 2026 > № 4874540

ПВО для гибридной войны

Как частный бизнес может участвовать в национальной обороне

Александр Тимохин

Журналист, автор статей на военно-техническую тематику, участник экспертных групп по теме публикации.

Для цитирования:

Тимохин А.А. ПВО для гибридной войны // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 4. С. 79–90.

Регулярные удары беспилотных летательных аппаратов (БЛА) ВСУ по промышленным и инфраструктурным объектам России вскрыли ограниченность возможностей Министерства обороны по защите от них. В публичном пространстве появилась концепция «частной», или негосударственной противовоздушной обороны, которая гипотетически может быть создана компаниями для защиты своих активов, или управляться ими.

Масла в огонь интереса к этой теме подливают сами власти. Так, Федеральный закон № 173-ФЗ от 10 июня 2026 г. вносит в нормативные документы поправки, согласно которым сотрудникам Сбербанка РФ и Банка России даётся право принимать и исполнять решения о подавлении радиоканалов, по которым противник управляет беспилотниками, и об их поражении тем или иным способом. Правда не сказано – каким. Одновременно стало известно, что частным компаниям разрешили закупать средства ПВО некоторых типов, а именно орудия малокалиберной зенитной артиллерии, пулемёты, радиолокационные станции (РЛС), средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и транспорт.

Получателем всего этого будет, однако, Минобороны. Источники СМИ указывают, что такая мера позволит быстрее формировать Мобильные огневые группы (МОГ) ПВО. Подробности пока неясны. Неизвестно, например, как войсковые командиры будут «делить» приобретённые вооружения – не получится ли так, что оплатит их одна компания, а защищать будут другую. Тем более что военные не просто могут ставить во главу угла какие угодно соображения помимо лояльности некоей корпорации-спонсору. Они, как правило, обязаны так делать, руководствуясь военной целесообразностью и необходимостью. С учётом того, что бизнес уже заплатил армии один раз в виде налогов, и иногда ещё и в виде благотворительных взносов, предложение заплатить во второй, а то и в третий раз вызывает сомнения.

Ещё в 2025 г. сотрудникам частных охранных предприятий разрешили открывать огонь по БЛА, но не вполне понятно зачем – сбить пикирующий 300-килограммовый дрон из гладкоствольного ружья, пистолета и даже винтовки невозможно. Тем не менее тема частной ПВО обсуждается, и есть смысл рассмотреть её со всех сторон хотя бы для того, чтобы осознать её сложность. Но сначала – о противнике.

Подход противника

Столкнувшись с регулярными ударами по своей тыловой инфраструктуре, руководство Украины посчитало нужным прибегнуть к схожим ответным действиям – с помощью большой массы дешёвых беспилотников с поршневыми двигателями. Попробовав достать объекты на территории России БЛА, переделанными из пилотируемых самолётов, в дальнейшем Украина развернула производство ударных беспилотников специальной конструкции, из которых наиболее известны UJ-26 «Бобёр», Ан-196 «Лютий» (по-русски «Лютый») и Fire point FP-1. Модель, по которой Украина применяет эти средства, проста – нужно построить огромную массу дешёвых дронов-камикадзе, и большими партиями атаковать считанные объекты в России.

Итог таких действий предсказуем – большую часть БЛА сбивают, но некоторые долетают до целей и поражают их. Результатом уже стал серьёзный экономический ущерб, начинающий сказываться на функционировании экономики страны – разрушения на промышленных и нефтеперерабатывающих предприятиях, которые нельзя быстро устранить, финансовый ущерб коммерческим структурам, активы которых попали под удар. Наконец, громкий пропагандистский эффект, которым активно и умело пользуются украинские Центры информационно-психологических специальных операций (ЦИПСО).

Им удаётся поддерживать веру населения Украины и отчасти иностранных союзников в возможность победы над Россией.

Положение Украины беспроигрышно – они могут потерять 99 процентов отправленных в атаку беспилотников, но для решения задач хватит и прорвавшегося одного процента. А если собьют все, через неделю запустят новую волну, потом ещё и ещё. Цели же Украина выбирает такие, чтобы нанести максимально возможный экономический урон. Для России ситуация неприятная – дроны, которыми ВСУ атакуют объекты на территории России, в разы дешевле ракет, которыми их сбивают. Таким образом, Украина получает преимущество в войне на истощение, даже если будут сбиваться все беспилотники без исключения, чего, к сожалению, не происходит.

Тактика украинских атак не примитивна и непрерывно совершенствуется – противник опирается на различные виды разведки для поиска «окон» в нашем радиолокационном поле, осуществляет предварительные удары по системам ПВО для «расчистки» коридоров пролёта, использует БЛА меньшего размера, выбирает низины для пролёта на сверхмалой высоте, чтобы избежать обнаружения, «проскакивает» воздушные пространства третьих стран.

Что собирается делать государственная власть в целом и Минобороны в частности – отдельный сюжет. Перед частными компаниями, активы которых могут подвергнуться ударам беспилотников, встаёт вопрос не что делать «вообще» или «стране», а что делать именно им.

Монополия на силу: есть ли варианты?

Государство обязано удерживать монополию на насилие, если оно хочет существовать. Однако реализация этой монополии может быть весьма различной. После мятежа 2023 г. российская власть понимает эту монополию как запрет на силовые действия кого угодно, кроме государственных институтов, таких как Вооружённые силы или Росгвардия. Каким-то образом ещё не отменили право частных охранных предприятий иметь оружие, хотя такие попытки предпринимались и до начала СВО.

Грамотное законодательное регулирование, имей оно место, позволило бы организованно и контролируемо делегировать право на ограниченное по масштабам или направленности насилие негосударственным игрокам, действующим под государственным контролем, без утраты монополии государства. Но пока власть к этому не готова. Подобная идея вызовет резко негативную реакцию у военных, привыкших к исключительному социальному статусу. Тем не менее возможности бизнеса по защите активов от ударов с воздуха не являются нулевыми даже в самом плохом случае, и об этом ниже. Но для продолжения общественной дискуссии о противодействии украинским налётам стоит рассмотреть не только то, что может быть сделано уже сейчас, но и то, что и как может быть сделано.

Для начала немного о том, как должны отражаться налёты украинских беспилотников в принципе, без привязки к тому, кто это будет делать. ВС РФ, имея массу средств контроля воздушного пространства, ведут наблюдение за обстановкой в воздухе вдоль линии боевого соприкосновения, в ближнем тылу и в глубине территории РФ, однако чем дальше в тыл, тем более «очаговым» становится контроль. Тем не менее радиолокационное поле оказывается достаточно плотным, чтобы обнаружить большую часть БЛА ВСУ и сбить большую часть обнаруженных.

Дальше начинаются сложности. Россия огромна, и создать систему общегосударственной ПВО, способную и «вести» летательный аппарат противника над всей территорией страны традиционными средствами (РЛС военного назначения с военными расчётами), и сбивать его наземными системами, невозможно. Военные кое-где используют в качестве перехватчиков боевые вертолёты – вполне эффективная мера, но, во-первых, вертолётов мало, во-вторых, ориентировочная стоимость лётного часа боевого вертолёта превышает полмиллиона рублей, и это оптимистическая оценка.

С теми беспилотниками, которые прорвались через зоны с высокой концентрацией систем ПВО, теоретически нужно поступать так же, как Украина с нашими ударными БЛА типа «Герань-2», БЛА-мишенями «Гербера» и другой подобной техникой. У Украины по всей стране развёрнута сеть из более чем 14 тысяч акустических датчиков, в миллионах телефонов установлено приложение еППО (от украинских слов «электронная ПВО») – если абонент слышит звук беспилотника, просто нажимает одну-единственную кнопку, и из тысяч таких нажатий на командных пунктах ПВО складывается понимание обстановки в воздухе. Часть акустических датчиков смонтирована на иностранных БЛА.

По некоторым оценкам, Украина может использовать уличные камеры и нейросети, обученные выделять в потоковом видео пролетающий дрон, компактные РЛС на базе гражданских РЛС разного назначения, закреплённые на высотных объектах и зданиях, пассивные РЛС, принимающие отражённое от летательного аппарата электромагнитное излучение, создаваемое станциями телевещания, радиовещания, радиостанциями различного назначения, приёмо-передающими антеннами мобильной связи. Технически подтверждена (в Германии и Китае) возможность использовать в качестве источника радиолокационного «подсвета» излучение спутников системы «Старлинк» – неясно, в какой степени Украина способна это делать, но техническая возможность имеется. Тогда пассивные антенны РЛС смогут принимать и отражённые от летательного аппарата радиосигналы спутников Илона Маска. И «подсвет» будет над всей территорией страны, а сама она превратится в гигантскую общенациональную антенну. Естественно, свой вклад вносят и до сих пор работающие гражданские РЛС аэропортов, там, где они уцелели, и военные РЛС, и авиация, и разведка НАТО.

Все собранные данные стекаются на серверы Автоматизированной системы управления (АСУ) ПВО «Вираж-Планшет». Оттуда, преобразованные в единый формат, они рассылаются на индивидуальные планшеты – на зенитно-ракетные комплексы, расчёты мобильных огневых групп (МОГ) и малогабаритных скоростных БЛА-перехватчиков, созданных специально для перехвата относительно медленно летящих «Гераней», в авиационные подразделения и частным, негосударственным «воздушным охотникам».

Последние – экипажи гражданских самолётов, привлечённые в качестве подрядчиков для выполнения задач по уничтожению российских беспилотников. Типовым примером такого «охотника» является транспортный самолёт Ан-28, в дверном проёме которого установлен пулемёт М134 «Миниган» американского производства, оборудовано место для стрелка, сам самолёт вооружён БЛА-перехватчиками, а оператор этих БЛА находится на борту вместе с аппаратурой управления. Получая данные о воздушной обстановке из АСУ «Вираж-Планшет», экипаж находит и уничтожает беспилотники, поражая их БЛА-перехватчиками и пулемётным огнём.

Кроме таких воздушных охотников, у Украины есть и позиционные районы, где дежурят расчёты БЛА-перехватчиков и МОГ. Воздушное пространство вокруг важных объектов также находится под плотным контролем разных МОГ. Некоторые из них – военные, некоторые – гражданские, которым ВСУ выдали нужное вооружение и технику. Украинская система ПВО организована по принципу, обратному российскому. «Стены» зенитно-ракетных комплексов у Украины нет, перехватчиков в ВВС мало, поэтому огромные массы российских беспилотников входят в воздушное пространство Украины с минимальным сопротивлением, зато потом оказываются под наблюдением и попадают под огонь везде, где по ним есть кому стрелять: от воздушных патрулей до наземных групп.

Плотность обороны Украины в глубине её территории существенно выше, чем у России. Основная масса средств поражения, применяемая Киевом, стоит существенно дешевле, чем ударные беспилотники России.

В нашей стране похожие методы в порядке эксперимента применяются в сопредельных с Украиной регионах, например, в Курской области и в Крыму. МОГ также созданы в этих регионах и работают по похожим на украинские принципам. Есть и специальное мобильное приложение – «Радар». Также развёрнуто несколько добровольческих подразделений на нестандартных для Минобороны лёгких самолётах, в том числе вооружённых пулемётами. Но масштабы российских начинаний существенно уступают украинским, а вне приграничных регионов и Крыма такие меры не реализуются. Хотя в целом это весьма успешные практики.

Представляется логичным развёртывание в России системы обнаружения, аналогичной украинской. Украина использовала только простые и дешёвые решения, технику и оборудование гражданского назначения, и развернула свою систему обнаружения уже после февраля 2022 г., достаточно быстро и за небольшие деньги. России будет сложнее – в силу как размеров страны, так и нормативной базы, но всё это решаемо. Создав подобную систему и интегрировав её с АСУ, которыми пользуются военные, можно развернуть сеть средств поражения. По причине масштабов страны над основной частью её территории это может быть только авиация – как пилотируемая, так и беспилотная. По экономическим причинам обойтись без мобилизации гражданских лёгких самолётов не получится, хотя военные, конечно, попытаются. Предпоследние линии обороны образуют МОГ, расчёты БЛА-перехватчиков, стационарные пулемётные и зенитно-артиллерийские установки объектовой ПВО. Последние – барьерные средства защиты: решётки, сети и тому подобное. Такая система, будь она создана, перехватывала бы подавляющую часть украинских БЛА и делала бы это достаточно дешёво, чтобы не уступать Украине в военно-экономическом соревновании.

Частный вклад

Как могло бы выглядеть участие частных корпораций? По опыту наших противников, некоторые компании могли бы стать подрядчиками Минобороны, которое использовало бы их ресурсы в «противодроновой» ПВО. Такие подрядчики способны управлять лёгкой авиацией, ориентированной на уничтожение БЛА. Минобороны тем самым снимет с себя все задачи по подготовке лётного состава, медкомиссиям, самому выполнению задач, техническому обслуживанию и содержанию нестандартных для Вооружённых сил летательных аппаратов и ещё массу рутины, вплоть до охраны аэродромов, с которых эти силы действуют. А после завершения боевых действий нужно будет просто собрать выданное подрядчикам оружие и неизрасходованные боеприпасы.

Но больше всего в создании такой «дополнительной» ПВО, вероятно, заинтересованы собственники объектов, которые могут подвергнуться украинским атакам. В силу очевидных причин, организационно они будут тяготеть к задачам по обороне своих объектов. Наиболее рациональным и безопасным для окружающих средством защиты от ударных БЛА являются БЛА-перехватчики. В отличие от пулемётов и артиллерии, они поражают цель точно и прямым попаданием. Риск поражения сторонних объектов минимален. При наличии взрывающейся боевой части, один БЛА-перехватчик уничтожает ударный беспилотник с первого попадания. В России, правда, использование таких БЛА-перехватчиков серьёзно ограничено законодательно, а над большей частью страны (включая территории населённых пунктов) прямо запрещено. Вместо них используются «кинетические» перехватчики, поражающие БЛА таранными ударами. Считается, что это сделано для безопасности населения, правда, как показала практика, эффект получается обратный – части дронов падают неразрушенными, с целой боевой частью, да и «перфорировать» украинский беспилотник иногда приходится долго.

Как бы то ни было, расчёты БЛА, опирающиеся на информацию из гипотетической системы обнаружения воздушных целей и на некую гипотетическую же АСУ типа украинского «Виража», – вполне способны предложить решение проблемы беспилотников. Естественно, в том случае, если до подлёта к цели «рой» хорошо проредят военные и почти несуществующие пока «воздушные охотники». Можно дополнить расчёты БЛА пулемётными расчётами, и это повысит их эффективность, как и применение на самих объектах малокалиберной зенитной артиллерии.

Важно только понимать, что ни пулемёты, ни зенитные пушки не являются главным средством обороны.

Это именно средство «дострела» того, что просочилось через зону поражения БЛА-перехватчиков, в которую, в свою очередь, должно долететь только то, что прорвалось через районы работы авиации. Чтобы беспилотник упал, нужны десятки попаданий из пулемёта, а если это пулемёт калибра 7,62 мм, то дрон порой продолжает полёт, даже когда сквозь него видно небо.

Естественно, оборона объектов не будет выглядеть, как окопавшиеся вдоль забора нефтебазы корпоративные «пэвэошники». Потребуется согласовывать с военными, местными властями и правоохранительными органами зоны перехвата, сектора обстрела, зоны отчуждения, куда будут падать пули, пролетевшие мимо целей, выводить расчёты перехвата и МОГ на удаление от охраняемого объекта, чтобы встретить БЛА противника заблаговременно и на достаточном для обороны объекта удалении. Сейчас вместо всего этого – МОГ под управлением Минобороны, но с этого года в их состав включают резервистов отрядов БАРС и, как утверждают некоторые СМИ, даже гражданских лиц.

Почему лучше, чтобы компании сами при желании формировали такие подразделения?

Во-первых, стоит повторить: военные не имеют права привязываться к охраняемому объекту без отдельного приказа, они защищают всю страну и всё население, иное невозможно. И совершенно естественно, что этим они и продолжат заниматься.

Во-вторых, в группы «частной ПВО» можно нанимать людей, непригодных для военной службы по состоянию здоровья, а на должности, не связанные с допуском к оружию, даже иностранцев. Это повышает число доступных для рекрутинга сотрудников.

В-третьих, компании свободно и без проволочек будут закупать необходимую технику, например, прицелы или средства РЭБ. Военные так не могут.

В-четвёртых, сотрудников частной компании нельзя перекинуть приказом свыше на сотню километров к другому объекту, а военные неизбежно будут делать это при необходимости, обесценивая инвестиции бизнеса в безопасность.

В-пятых, «свои» сотрудники смогут тренироваться и обучаться действовать на той местности и на тех объектах, где им предстоит работать, что, с одной стороны, придаст им неприемлемо узкую для военных специализацию, с другой же – поднимет эффективность именно в этих условиях.

В-шестых, сотрудникам частной структуры не обязательно тратить время и деньги нанимателя на обучение тому, чем они не будут пользоваться. Такой сотрудник может быть виртуозом в поражении летящих беспилотников своими БЛА-перехватчиками или отличным пулемётчиком, но не уметь пользоваться автоматом Калашникова или различать воинские звания.

В-седьмых, частные компании получат возможность нанимать инструкторов и организаторов, ориентируясь только на их квалификацию, – то, что значительная часть таких специалистов пребывает вне силовых структур, – не секрет. Список очень длинный. Для государственной же власти делегирование бизнесу таких задач будет означать экономию – как раз в силу узкой специализации подобной «частной ПВО» и того, что её сотрудники – не военные, и выплаты, положенные военным, они получать не будут. Можно гарантировать многомиллиардную экономию военного бюджета, если принять за основу подобную схему.

Наконец, в-восьмых, у государства появится серьёзный кадровый резерв на случай более широкомасштабной войны, нежели СВО.

Но всё это – теория. На практике тенденции обратные. Идеи «гражданской ПВО» ещё как-то реализуются в приграничных регионах, о полноценной же и эффективной «частной» ПВО, направленной на защиту бизнесом своих активов, пока можно только мечтать. С учётом ценностей, представлений о правильном и неправильном и предпочтительных методов работы лиц, принимающих важные решения, понятно, что такого не по-российски либерального подхода к ведению боевых действий у нас не будет ещё долго. Против этого встанут и чиновники, и военные, и – шире – все силовики. Нормативная база тоже не допускает передачи тяжёлых пулемётов или вооружённых самолётов в частные руки. Не разрешено и передавать гражданским структурам данные, которые в российских условиях обязательно будут составлять государственную тайну.

Вернёмся к общегосударственной системе обнаружения воздушных целей, которую надо создать. В таком проекте бизнес вправе участвовать, но главным в нём по очевидным причинам будет государство. Допускает ли законодательство передачу частным структурам данных о военной обстановке (факт наличия БЛА противника в воздухе, их количество, текущие координаты, курс, скорость и высота полёта каждого)? А без этого ничего не получится.

Российскому государству, подобно бойцу-рукопашнику, надо преодолеть в первую очередь не противника, а себя. И тогда победа над противником придёт сама, просто в силу разницы в потенциалах.

Что прямо сейчас?

Всё вышеперечисленное, однако, не значит, что в текущей обстановке частные компании не могут ничего сделать. Это не так. Что, если военная или военно-гражданская МОГ, призванная обеспечить охрану того или иного объекта, не создана, а угроза удара с воздуха оценивается как реальная?

Прежде всего, ответственная за защиту от атак с воздуха структура и в отсутствие данных о противнике всё же может поддерживать связь с военными, МЧС и местными властями, относительно заблаговременно получая информацию о приближении беспилотников.

Далее, даже при отсутствии оружия и права подавлять каналы управления БЛА помехами (если они там в принципе есть, СБС ВСУ в больших масштабах используют автономные системы, не нуждающиеся в живом операторе, по крайней мере, часть полёта) можно пробовать обнаруживать подлёт дронов. Отдельные группы воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), имеющие ночную оптику, тепловизоры, носимые или возимые акустические детекторы, средства обнаружения работы коммуникационного оборудования БЛА (так называемые «дрон-детекторы»), средства связи, которые не могут быть отключены по решению властей, и автомобили повышенной проходимости способны выдвигаться заранее на угрожаемые направления и обеспечивать своевременное оповещение о налёте персоналу на охраняемом объекте.

На самом охраняемом объекте в случае угрозы нападения объявляется воздушная тревога, персонал уходит в укрытия, находящиеся в готовности пожарные расчёты выходят из-под удара, покинув пределы охраняемого объекта, чтобы после атаки вернуться и немедленно приступить к тушению пожаров и спасательным работам. Всё это нужно и востребовано.

Сбивать БЛА частным структурам сейчас нечем. Но ничто не мешает защищать объекты барьерными преградами – от пространственных решётчатых ферм до высокопрочных сетей, натянутых тросов и их различных комбинаций. Стоит попробовать использовать дымовые или аэрозольные завесы – в рамках закона. Также над территорией самого охраняемого объекта целесообразно поэкспериментировать с привязными аэростатами, комбинируя их применение и с барьерами, и с дымами.

Всё это даст ограниченный, но не нулевой эффект. И если в будущем государство пойдёт на делегирование коммерческим структурам части оборонных задач, подразделения, занимающиеся этой гражданской обороной, потом составят костяк новых, уже вооружённых групп, выполняющих задачи по отражению воздушных налётов.

Очевидно, что какое-то время вопрос «частной ПВО» останется в подвешенном состоянии. И важно, чтобы одновременно с отстаиванием необходимых мер в органах государственной власти, люди на местах уже сейчас делали всё, что в их силах.

Противник даже не думает о прекращении сопротивления, как и его союзники за рубежом. Рано или поздно все «зависшие» вопросы придётся решать, и когда они решатся, сотрудникам частных структур, которые будут привлечены к борьбе с беспилотниками, нужно быть готовыми действовать. А для этого уже давно пора продумывать облик будущей «частной ПВО», чтобы потом не терять на это время.

Автор: Александр Тимохин, журналист, автор статей на военно-техническую тематику, участник экспертных групп по теме публикации

Россия > Армия, полиция. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 июля 2026 > № 4875144 Александр Тимохин

Перспективы и стратегические последствия применения дронов

Асимметричная роль в войне: от Украины до Ирана

Дмитрий Графов

Кандидат политических наук, старший научный сотрудник Центра исследований общих проблем современного Востока Института востоковедения РАН.

Для цитирования:

Графов Д.Б. Перспективы и стратегические последствия применения дронов // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 4. С. 63–78.

Попытки применения беспилотных летательных аппаратов и надводных дронов в качестве средств поражения предпринимались с разной степенью успеха давно. Ещё в Первую мировую войну в Соединённых Штатах разработаны самолёты-снаряды с автономным управлением Curtiss-Sperry Flying Bomb и Kettering Bug, подобные легкомоторным самолётам. Во Вторую мировую США использовали для бомбометания или поражения в качестве «камикадзе» БПЛА Interstate TDR-1 на основе учебного самолёта, оснащённого видеокамерой. В дальнейшем у американских ВВС появились радиоуправляемые «летающие бомбы» BQ-7, созданные на базе бомбардировщиков В-17.

Попытки использовать дистанционно управляемое оружие продолжались и потом, но высокой результативностью не отличались. Проблемы возникали с управлением, наведением на цель, дальностью поражения, надёжностью связи. Всё изменилось благодаря развитию цифровых технологий получения, обработки и передачи информации (от видеоизображения до радиолокации), а также систем спутникового геопозиционирования, мобильной и интернет-связи, что позволило осуществлять боевые действия в цифровой среде.

Применение дронов Ираном, Украиной и Россией позволяет говорить о появлении нового класса оружия. Беспилотные носители боезарядов, разведывательного оборудования или другой полезной нагрузки с автоматическим или дистанционным управлением действуют в воздушной среде (БПЛА, FPV-дроны, дроны-ПВО), водной (безэкипажные катера – БЭК), под водой (безэкипажные подводные аппараты) и на земле (наземные робототехнические комплексы – НРТК).

Дроны стали новым родом войск. Ударные беспилотники поражают инфраструктуру на дальности до полутора тысяч километров. Разведывательные БПЛА ведут разведку на глубину до 130–150 км, барражирующие боеприпасы наносят удар по установкам ПВО, артиллерии, реактивных систем залпового огня (РСЗО) на расстоянии до двухсот километров. Малые квадрокоптеры ведут разведку, атакуют технику и живую силу в 20–30 км от линии фронта. На этой же глубине действуют FPV-дроны и гексакоптеры-«бомберы», которые также используются для минирования дорог. Доставка грузов на линию боевого соприкосновения ведётся транспортными гексакоптерами. Снабжение и эвакуация раненых также обеспечивается колёсными и гусеничными роботами. Дроны ПВО сбивают ударные БПЛА в тылу. Морские безэкипажные катера атакуют военно-морские базы, портовые терминалы, мосты, военные и коммерческие суда в открытом море.

После атаки США и Израиля 28 февраля 2026 г. Иран ответными ударами поразил десятки целей в Израиле и на американских военных базах в семи странах Ближнего Востока: радиолокационные системы (РЛС), склады, узлы управления и связи, ангары, взлётно-посадочные полосы, самолёты-заправщики[1]. Значительные и более эффектные разрушения принесли иранские баллистические ракеты, но именно дроны изменили логику и экономику противостояния. Ракет в иранских арсеналах меньше, они сложны в производстве и дороже. Беспилотники оказались эффективнее из-за массовости применения и сложности перехвата. Иранские дроны Shahed-101/131/136/238, да и все другие – кроме самых простейших, управляемых «от первого лица» (FPV, активно используемые и «Хизбаллой», и на Украине), обрели эффективность благодаря цифровизации средств наведения и разведки. Ударным дронам необходимо целеуказание, координаты цели в цифровом виде дают спутники, оснащённые не только цифровыми камерами и инфракрасными сенсорами, но и радарами с синтезированной апертурой (Synthetic Aperture Radar, SAR/РСА).

Произошла цифровизация всей поверхности земли.

Радары с синтезированной апертурой, в отличие от оптической разведки, позволяют получать цифровое изображение в любое время суток, при любой погоде, ни маскировочные сети, ни листва деревьев не являются для них препятствием. Вес, габариты, энергопотребление SAR за последние годы снизились, что позволило размещать их не только на спутниках, но и на самолётах и БПЛА.

Иранские дроны били по точно известным координатам, в передаче которых президент США Дональд Трамп подозревал Россию и КНР[2]. Спутниковая разведка даёт цифровое изображение с разрешением до полуметра. Подвижные ракетные комплексы, ЗРК, самолёты, корабли невозможно скрыть от спутников. Самому Ирану приходится прятать в подземных укрытиях ракетные установки, истребители и вертолёты, уцелевшие после первых ударов.

Технология IIR (Imaging Infrared) также повлияла на эффективность дронов. IIR даёт возможность использовать изображение с инфракрасного сенсора для сопровождения цели и наведения с помощью машинного зрения. Если раньше применение тепловизоров было ограниченным, ими оснащались танки, вертолёты, то теперь за счёт снижения веса, размера и стоимости тепловизоры доступны даже охотникам и фермерам, их можно купить на гражданском рынке. Они появились у снайперов, на БПЛА и дронах. Цель обнаруживается по тепловой сигнатуре ночью, в листве, за маскировочными сетями, внутри развалин.

Новые возможности для поражения цели на неограниченной дальности с невиданной точностью даёт спутниковая интернет-связь (американская Starlink, европейская OneWeb и другие). Для обратной связи – получения изображения с камеры дрона также используются MESH-сети, которые образуют двигающиеся друг за другом дроны, выступающие ретрансляторами. Обратная связь в процессе атаки обеспечивает и доразведку цели, позволяет судить о противодействии противника, его маскировке, получать информацию о других объектах.

Ещё одной технологией, затрудняющей борьбу с дронами, стало управление через волоконно-оптическую связь. Длина волоконно-оптического кабеля имеет ограничения (обычно 20–30 км), зато становится бесполезным радиоэлектронное противодействие, улучшается качество изображения, не влияет радиотень от складок местности, возрастает точность поражения, упрощается конструкция, снижается цена.

Дроны с управлением по оптоволокну впервые стали применяться российской армией на Украине. Но их использовал и Иран, и шиитские отряды в Ираке. Ливанская «Хезболла» всё чаще применяет небольшие дроны-камикадзе с оптоволоконным кабелем для ударов по Армии обороны Израиля даже на его собственной территории.

Эволюция дронов и тактики применения

Дроны имеют меньший размер, чем традиционные системы оружия, используемые в той же среде или домене, что затрудняет их обнаружение и противодействие им.

Характер нанесения ударов дронами сочетает в себе снайперскую точность, внезапность засады, непредсказуемость минирования. Направление удара и момент атаки почти невозможно предвидеть.

Традиционная военная наука ещё недавно относилась к дронам с долей высокомерия, видя в них не более чем оружие бедных или террористов. Теперь армии высокоразвитых стран активно включились в их производство. Иранские Shahed вслед за Россией скопировали в США. Американская копия LUCAS (Low-cost Unmanned Combat Attack System) – результат реверс-инжиниринга захваченных иранских Shahed-136. В 2025 г. в составе Центрального командования США (CENTCOM) сформировано спецподразделение Task Force Scorpion Strike. CENTCOM подтвердил использование дронов LUCAS наземными группами Scorpion Strike в ходе операции против Ирана.

Многообещающую перспективу даёт дронам наведение на конечном участке с использованием искусственного интеллекта. ИИ применяется в БПЛА Hornet, который разработан и производится в Соединённых Штатах компанией бывшего гендиректора Google Эрика Шмидта. Работы ведутся в рамках широкой инициативы Project Eagle, направленной на разработку автономных дронов именно с ИИ. Главная особенность Hornet заключается в сочетании спутниковой навигации с инерциально-оптической одометрией и оптико-электронной системой распознавания, захвата цели на основе ИИ и наведения на конечном участке (last-mile AI guidance). Беспилотники Hornet украинские войска активно используют для ударов по целям на российской территории на глубине до 100 км, в основном для поражения транспорта. В «додроновую» эпоху прерывание логистики между фронтом и тылом возлагалось на авиацию (battlefield air interdiction). Однако развитие ПВО увеличило риск потерь ВВС, и теперь БПЛА освобождают авиацию от этой роли.

Ещё одна американская беспилотная платформа Mayhem 10, производимая компанией AeroVironment, может запускаться с разных носителей, комплектуется сменными модулями полезной нагрузки. Дрон способен вести разведку, создавать радиолокационные помехи или атаковать наземные цели[3].

В Норвегии для Украины разворачивается производство Mid-strike дронов с дальностью до двухсот километров и боевой частью 150 килограммов[4]. Армия Турции начинает использовать беспилотники Sivrisinek и дроны K2 Kamikaze. Немецкий ударный беспилотник HX-2 проходит испытание на Украине.

К производству безэкипажных катеров (БЭК) вслед за Ираном и Украиной приступили Россия, США, Британия. БЭК имеет длину 4–6 метров, скорость до 70–80 узлов, боевая часть – несколько сотен килограммов. Управление – по спутниковому каналу, дальность поражения – сотни километров. По сути, это высокоскоростная мина или надводная торпеда, направляемая оператором через видеосвязь.

Беспилотные подводные аппараты начали применять скандинавские страны, США (REMUS), Италия, Франция Великобритания. В Австралии разработан подводный дрон Speartooth для разведки и ударных задач с запасом хода до двух тысяч километров. Его длина около восьми метров, он оснащён сменными модулями с целевой нагрузкой: от эхолокационных сенсоров до боезарядов. Концепция австралийских ВМС: частично заменить подводные лодки небольшим, автономным, многофункциональным инструментом войны – относительно недорогим, но в большом количестве.

Американская корпорация Textron Systems известна разработкой робототехнических комплексов военного назначения, один из них Ripsaw M1. Это дистанционно управляемая колёсная платформа, способная нести полезные нагрузки: от средств разведки до барражирующих боеприпасов.

Три параметра – критические: дальность, грузоподъёмность, и управление (наведение на цель). Улучшение каждого ведёт к революционным последствиям: увеличивает зону поражения и делает её более фатальной.

Не менее важны низкая стоимость и простота конструкции, которые позволяют масштабировать угрозу, направляя к цели волну за волной или целый рой дронов. Несмотря на противодействие противника и значительный процент сбитых дронов, их количество даёт новое качество результата: любые массы пехоты и техники не гарантируют успеха, цена победы неприемлемо высока. Преимущество в традиционных вооружениях, огромный ВПК, мобилизационный потенциал, финансовые возможности, запасы ГСМ, независимость от внешних поставок – всё это не даёт решающего преимущества. Всё сгорает в так называемой «килл-зоне» (kill-zone), создаваемой дронами на всё большем расстоянии от передовой.

Экономика новой войны

По данным Минобороны ОАЭ, на 58-й день войны Иран потратил на удары по Эмиратам 550 ракет (баллистических и крылатых) и 2200 ударных дронов[5]. Масштабируемость производства беспилотников и их массовое применение создают новую экономику войны. Баллистические (БР) и крылатые ракеты (КР) несут более разрушительный заряд, но они дороги. У дронов меньше заряд, но их можно производить и применять массово, они просты и дёшевы. Стоимость дрона LUCAS (американской копии иранского Shahed-136) составляет около 35 тысяч долларов. Цена крылатой ракеты Tomahawk достигает 2,5 миллиона долларов. В результате средства, вложенные в производство и применение дронов, работают эффективней, чем деньги, потраченные на традиционные средства поражения. Лучше по соотношению стоимость/эффективность могут быть только артиллерийские снаряды, но их дальность и точность существенно меньше, чем у дронов.

Масштабируемость производства и применения определяется доступностью комплектующих и ценой. Приёмники и передатчики видео- и управляющих сигналов, контроллеры, электродвигатели, батареи питания можно закупать на рынке гражданской продукции по куда более низким ценам, чем продукция ВПК[6]. Производственная база развёртывается быстро и без больших затрат. Это позволяет распределить изготовление дронов по множеству небольших предприятий и мастерских, которые противнику невозможно найти и уничтожить.

Нанести удар по производству дронов, перекрыв доступ к цепочкам поставок, тоже трудно. Спецслужбы и дипломаты могут постараться прервать поставки, наложить санкции на поставщиков, но невозможно полностью блокировать поставки компонентов, используемых в радиоуправляемых игрушках, смартфонах, автомобилях, «умной» бытовой технике.

Новая экономика войны проявляется и в том, что противнику приходится тратить больше ресурсов, чтобы противостоять дронам.

Например, ПВО расходуют дорогие зенитные ракеты, чтобы уничтожать дешёвые беспилотники. Стоимость одной зенитной ракеты PAC-3 американского комплекса ПВО Patriot исчисляется несколькими миллионами долларов. А дрон-камикадзе с поршневым двигателем стоит 20–40 тысяч долларов. Атака за атакой перегружает систему ПВО, а зенитные ракеты невозможно производить так же быстро и в тех же количествах, что и дроны.

Такая же ситуация при уничтожении военной техники. Боевой корабль оказывается уязвим для быстроходного катера, собранного в гараже из лодки с мотором или скутера, авиабомбы, спутникового модема и видеокамеры. Безэкипажные катера при одновременной атаке создают угрозу, которую адмиралы, конструкторы эсминцев и фрегатов десятилетиями не планировали.

Израильские танки Merkava за 6–7 миллионов долларов уничтожаются в Ливане бойцами «Хезболлы» с помощью FPV-дронов стоимостью 500 долларов, собираемых из комплектующих с китайских маркетплейсов. На такую угрозу не рассчитан самый современный комплекс активной защиты танков Trophy. Армия на юге Израиля находится в постоянном напряжении и несёт потери даже без прямого боестолкновения. Это война на истощение в той же логике, что и противостояние Ирана с Соединёнными Штатами.

В Ормузском проливе перехват дрона обходится ВМС США в сумму, в десятки раз большую, чем Ирану – его производство. Запас ракет на корабле конечен, а сборочная линия иранских дронов продолжает где-то работать. Экономика может подкосить оборону раньше, чем атаки противника. Центр стратегических и международных исследований (CSIS) установил, что США израсходовали в Иране 45 процентов запасов баллистических ракет, 50 процентов противоракет THAAD, около 50 процентов зенитных ракет PAC-3, около 30 процентов ракет Tomahawk и более 20 процентов крылатых ракет воздушного базирования JASSM [7]. Это чрезмерный расход, трудновосполнимый в короткие сроки.

Но есть более беспощадная экономика. Живая сила – критический ресурс даже для большой страны.

Бои на Украине показали, что именно личный состав несёт наибольшие потери от FPV-дронов на линии фронта и в ближнем тылу. Если противник тратит тридцать дронов по 500 долларов на уничтожение взвода (тридцать человек), он побеждает.

Истощение и уничтожение ресурсов в тылу тоже меняет экономику войны. Нанесение ударов иранскими беспилотниками по странам Залива продемонстрировало уязвимость не только портовой и нефтегазовой инфраструктуры, но и возможность блокировать морские коммуникации. Ормузский пролив закрыт для судовладельцев именно угрозой Ирана применить БПЛА и безэкипажные катера. Несколько торговых судов рискнули прорваться и были атакованы. Корабли ВМС США в основном избегали пребывания в проливе, они оставались в Персидском заливе на безопасном расстоянии, исключающем внезапную атаку дронов.

Аналогичные возможности истощения ресурсов дронами можно наблюдать и в российско-украинском конфликте. Удары по портам, предприятиям, топливным базам, логистической инфраструктуре, аэродромам сказываются на возможностях ведения всей военной кампании.

Перспективы применения дронов и способы защиты от них

На последних километрах до линии боевого соприкосновения украинского театра военных действий пехота несёт самые большие потери от FPV-дронов. Живая сила уничтожается под броней, на мотоциклах, багги, квадроциклах[8]. Возможно, в перспективе крупные дроны – мощные гексакоптеры, октокоптеры, грузоподъёмность которых превышает несколько десятков килограммов, будут использоваться для доставки на передовую.

Дроны отправляют в историю целые типы вооружений. Танк для борьбы с другими танками становится почти что не нужен. Любую бронетехнику проще вывести из строя дронами. Вопрос только в их числе.

Такие части танка, как ствол орудия или гусеница, трудно закрыть даже защитными каркасами, называемыми «царь-мангал» или «сарайный мангал», когда используются решётки, сетки, цепи, стальные листы, расплетённые стальные тросы типа «ёж».

Всё реже вступают в бой вертолёты. Если в начале СВО на Украине вертолёты несли потери в основном от переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК), то теперь их всё чаще сбивают FPV-дронами, которые значительно дешевле ПЗРК. Традиционные РЛС (радиолокационные станции) ПВО, рассчитанные на более крупные и высокоскоростные цели, не обнаруживают беспилотники из радиопрозрачных композитов и поражаются вместе с ЗРК, что позволяет дронам проникать далеко за линию фронта. Бригадный генерал Патрик Костелло, командующий учебным центром (U.S. Army Fires Center of Excellence), признал уязвимость батарей противоракетной обороны для иранских дронов[9]. В украинском конфликте большая часть беспилотников обнаруживается и сбивается при визуальном контакте.

С помощью беспилотников можно обеспечить изоляцию района боевых действий для уничтожения в нём противника, что раньше достигалось только окружением или артиллерийским огнём. Очевидно, что дальнейшее развитие электронно-коммуникационных технологий увеличит дальность управления и наведения дронов, уровень автономности (в том числе полностью автономное с использованием ИИ), будут развиваться новые тактики нанесения ударов, войдут в практику атаки роями дронов[10].

Развитые страны с запозданием осознают изменившуюся ситуацию и её последствия. Они навёрстывают производство дронов, ориентируются на боевые действия Ирана, а также на российско-украинский конфликт. Соединённые Штаты использовали для обороны своей базы «Принц Султан» в Саудовской Аравии от иранских БПЛА украинскую антидроновую систему Sky Map. Она способна обнаружить приближающиеся беспилотники и атаковать их зенитными дронами[11].

Сами США давно используют разведывательные и ударные БПЛА с широким набором средств поражения на борту, а также разрабатывают тактику и стратегию их применения. Но в основном это большие, дорогие и штучно применяемые беспилотники, потеря которых очень чувствительна[12]. Переход к копированию дронов-камикадзе и дронов-ПВО свидетельствует о новых подходах. Перехватчик с фиксированным крылом AS3 Surveyor, разработанный американской малоизвестной компанией Perennial Autonomy, имеет дальность действия до двадцати километров, достигает скорости 280 км/час, несёт осколочный заряд в два килограмма. Наводится с помощью РЛС, бортовых сенсоров по тепловой сигнатуре, или на источник радиочастотных сигналов. Дрон можно запускать из кузова пикапа. После начала войны с Ираном Пентагон закупил 13 тысяч таких перехватчиков по цене около 15 тысяч долларов, это меньше, чем стоимость иранского БПЛА Shahed. В 2024 г. дроны-перехватчики компании Perennial Autonomy испытаны на Украине против российских БПЛА «Герань», а затем закуплены Польшей и Румынией. Применялись на учениях НАТО в Польше в 2025 году[13].

Еврокомиссия объявила о создании альянса EU-Ukraine Drone Alliance, который должен укрепить безопасность и обороноспособность ЕС и Украины. Поддержка разработки передовых технологий в сфере БПЛА должна способствовать созданию «всеобъемлющего потенциала в области беспилотных летательных аппаратов и борьбы с ними, опираясь на дорожную карту готовности к обороне до 2030 г. и План действий Комиссии по обеспечению безопасности беспилотных летательных аппаратов и противодействию им»[14].

В опубликованной в апреле 2026 г. новой оборонной стратегии Японии ставка делается на дроны. Во-первых, использование флота дронов-камикадзе с дальностью полета более 1000 километров. Во-вторых, Япония собирается переориентироваться с дорогого оружия с длинным циклом производства на системы оружия «низкого бюджета, большого объёма выпуска». Японская корпорация Terra Drone уже испытывает на Украине дроны-перехватчики Terra A1 и Terra A2. Рассматривается возможность использования сверхдешёвых «картонных» дронов (AirKamuy 150) для атак роем. В-третьих, предполагается координация атак дронов-камикадзе с ударами ракет большой дальности (включая Type-12 и Hyper Velocity Gliding Projectile) для разрушения ПВО противника. В-четвёртых, чтобы повысить оперативную гибкость, группы дронов будут запускаться с нескольких платформ, включая самолёты, корабли и подводные лодки. В-пятых, правительство планирует использовать гражданские заводы для производства дронов, чтобы обеспечить стабильные цепочки поставок при затяжном конфликте[15].

Идея запуска дронов с различных платформ уже реализуется другими странами. Украина продемонстрировала применение беспилотников с безэкипажного катера и воздушного шара. В РФ концерн «Калашников» разработал БПЛА «Фортис» – носитель FPV-дронов[16]. Однако ещё не все производители традиционных вооружений признают свершившиеся перемены. Глава крупнейшего немецкого концерна ВПК Rheinmetall Армин Паппергер с издёвкой отозвался об украинских дронах, сравнив их с «конструктором Lego», а производителей – с домохозяйками, печатающими беспилотники на 3D-принтерах[17].

Меры противодействия беспилотникам становятся такой же стратегической задачей, но идут на шаг позади развития дронов. Угроза номер один – беспилотники.

Во-первых, в тактическом звене ведётся охота на операторов дронов. Это касается в основном беспилотников ближнего действия и FPV-дронов. Но поиски тех, кто наводит дроны, часто приводят к антенным постам, вынесенным за сотни метров или километры от укрытия операторов.

Во-вторых, ведётся радиоэлектронная борьба путём создания помех, перехватов канала управления, подменой сигналов геопозиционирования.

В-третьих, делаются попытки сбивать дроны с помощью лазеров или электромагнитного излучения. Но лазеры не могут быть мобильными и мощными одновременно. Поражающая способность ограничена погодными условиями, временем контакта луча с целью и её отражающими свойствами. Покрытие простой металлической фольгой значительно увеличивает необходимое время воздействия. Надежда на «электромагнитную пушку» также напрасна, электромагнитное излучение экранируется. Направленные источники, как и лазеры, не справятся при одновременной атаке нескольких дронов с разных направлений.

Остаётся кинетическое уничтожение дронов и пассивная защита: укрытия, сети, решётки, маскировка, задымление, ложные цели. Во Вторую мировую войну аэростаты над Лондоном, Москвой и Ленинградом несли сети, стальные тросы для борьбы с бомбардировщиками. Сети, стальные решётки являются основными элементами защиты военной техники и стационарных объектов.

Возможно, в ближайшем будущем появятся сооружения, напоминающие клетку в клетке. Несколько клеток – одна в другой – позволят защитить подвижные укрытия и штурмовые модули.

Не слишком результативна защита кинетическим поражением, хотя так сбивается заметная часть небольших беспилотников. Мировые производители оружия с огромным энтузиазмом занялись конструированием разнообразных дистанционно управляемых пулемётных и артиллерийских турелей (в том числе с ИИ) и специальных боеприпасов для уничтожения дронов[18].

Некоторая надежда остаётся на борьбу с дронами через противодействие космическим спутникам связи и геопозиционирования. Их не обязательно сбивать, достаточно ухудшить работу. На поверхности лежат технические решения, позволяющие повлиять на их характеристики с помощью других спутников (но это может стать casus belli).

Стратегические последствия

Ущерб от беспилотников уже влияет на политику. Неготовность США к атаке их флота у побережья Ирана большим числом дешёвых средств поражения, боязнь высоких потерь в случае наземной операции завели в тупик всю военную кампанию и осложнили для Трампа выход из неё. Победить Иран, окончательно уничтожив весь его военный потенциал, ракетную и ядерную программы, оказалось чрезвычайно дорого с учётом издержек от блокирования Ормуза и скачка цен на нефтяном рынке.

Уже можно говорить о влиянии дронов на региональную стабильность. Министр обороны Греции Никос Дендиас заявил об угрозе со стороны растущего турецкого флота морских дронов[19]. Турция активно строит морские надводные и подводные аппараты. Они предназначены для разведки и патрулирования, точечных ударов и роевых атак на корабли и портовую инфраструктуру[20].

В ближайшем будущем удары дронами по стратегическим объектам с наведением через спутниковые интернет-сети станут фактом[21]. Потенциальные атаки на базы подводных лодок с межконтинентальными баллистическими ракетами, аэродромы стратегических бомбардировщиков, районы базирования подвижных стратегических ракетных комплексов могут быть приравнены к разоружающим ударам без применения стратегических ядерных сил. Использование в качестве носителей ядерных зарядов малой мощности самих беспилотников – тоже возможная перспектива. Высокая точность поражения позволит выводить из строя укреплённые шахтно-пусковые установки МБР ядерными мини-зарядами.

Ещё проще выглядит задача поражения дронами радаров системы предупреждения о ракетном нападении. При взаимном обмене ударами иранский дрон уничтожил на авиабазе Аль-Удейд в Катаре американский радар системы предупреждения о ракетном нападении AN/FPS-132 Block 5 стоимостью около миллиарда долларов. Радар позволял американцам обнаруживать БР на расстоянии до пяти тысяч километров, затем передавать данные системам ПРО THAAD и Patriot. Также в результате иранских ударов США потеряли два терминала спутниковой связи AN/GSC-52B, тактическую РЛС AN/TPS-59 в Бахрейне и РЛС AN/TPY-2 из состава комплекса THAAD в Иордании[22].

Стратегические ядерные силы больше не являются единственными средствами сдерживания и нанесения неприемлемого ущерба. Достаточно самой обычной подводной лодки, с которой дрон может взлететь, даже не заходя в территориальные воды противника. Треть крупных НПЗ (не только американских, европейских или китайских), все газовые терминалы находятся рядом с портовой инфраструктурой. В портах находятся склады с химическими и нефтепродуктами, например, такими удобрениями, как аммиачная селитра. Взрыв трёх тысяч тонн аммиачной селитры в порту Бейрута в 2020 г. (эквивалентно тактическому ядерному боеприпасу в три килотонны) разрушил полгорода.

К следующей войне с Соединёнными Штатами Иран сделает выводы из глобальных последствий ударов по нефтегазовой инфраструктуре и постарается достать беспилотниками уже американские НПЗ. Это эффективнее, чем наносить удары по базам США в Заливе. Прогнозировать пути развития технологии войны всегда трудно, каждая новая отличается от предыдущей. Карл Клаузевиц полагал, что война подобна хамелеону: в каждом конкретном случае она имеет несколько отличающуюся природу[23].

Если атаки дронами будут многократно масштабированы, то дешёвые высокоточные управляемые боеприпасы неограниченно расширят так называемую «килл-зону», перенеся уничтожение всего и вся глубоко в тыл, дезорганизуя работу государства[24]. В будущих войнах налёты тысяч беспилотников могут стать аналогом ядерного оружия – вызывать не только паралич экономической жизни, но и страх населения перед неотвратимостью уничтожения или жизни под землёй. Наземная часть экономики, транспорт, торговля, банковская инфраструктура, водопровод, канализация, связь, центры хранения данных перестанут функционировать.

Почти «ядерная зима», только без радиации. Для коллапса не обязательно полное уничтожение, достаточно дезорганизации.

Всего десяток ударов иранских беспилотников по ОАЭ – предприятиям, гостиницам, морскому порту, аэропорту – привёл к оттоку иностранных специалистов, падению ВВП, цен на недвижимость, остановке авиасообщения, экспорта и импорта.

Возможно, в будущем массированные атаки беспилотниками или гуманоидными роботами[25] будут признаваться преступлениями против человечности, сравниваться с оружием массового поражения. Малая заметность дронов и неограниченная дальность поражения порождают страх перед невозможностью противостоять беспилотникам, «которые не видны, но сами видят всё». Угроза проецируется из ниоткуда куда угодно. Это ещё не оружие массового поражения, у дронов есть избирательность, в отличие от химического, биологического или ядерного оружия. Но если количество даст невиданное летальное качество, дроны станут оружием управляемого массового поражения.

Автор: Дмитрий Графов, кандидат политических наук, старший научный сотрудник Центра исследований общих проблем современного Востока Института востоковедения РАН

Сноски

[1] Iran Caused More Extensive Damage to U.S. Military Bases Than Publicly Known // NBC News. 25.04.2026. URL: https://www.nbcnews.com/world/iran/iran-caused-extensive-damage-us-military-bases-publicly-known-rcna331853 (дата обращения: 19.06.2026).

[2] Russia Told Trump It Has Not Shared Intelligence with Iran During War, Witkoff Says // CNBC. 10.03.2026. URL: https://www.cnbc.com/2026/03/10/iran-war-trump-russia-intelligence-witkoff.html?msockid=278e5bb9c43869a400084cd3c57b68e1 (дата обращения: 19.06.2026).

[3] Mayhem 10. Multi-Platform Employment – Extended Standoff // AeroVironment. URL: https://www.avinc.com/solution/mayhem-10/ (дата обращения: 19.06.2026).

[4] Ukraine and Norway to Launch Joint Production of Mid-Strike Drones // The Defender. 26.04.2026. URL: https://thedefender.media/en/2026/04/ukraine-norway-middle-strike/ (дата обращения: 19.06.2026).

[5] “500+ Missiles, 2,200+ Drones”: UAE Fights Off Massive Iranian Barrage; Strikes Signal Widening War // The Economic Times. 06.04.2026. URL: https://economictimes.indiatimes.com/news/international/world-news/500-missiles-2200-drones-uae-fights-off-massive-iranian-barrage-strikes-signal-widening-war/ (дата обращения: 19.06.2026).

[6] Гонта С.Н. «Гражданские» квадрокоптеры (дроны) и их роль в современных военных конфликтах // Национальная безопасность / nota bene. 2023. No. 6. С. 78–90.

[7] Rogelberg S. The U.S. Military May Have Already Used Up Half of Its Most Expensive Missiles, and It Could Take Up to 4 Years to Rebuild Its Stockpiles // Fortune. 24.04.2026. URL: https://fortune.com/2026/04/24/us-military-depleted-half-most-expensive-missiles-cost-of-iran-war/ (дата обращения: 19.06.2026).

[8] Барабанов О.Н., Наумова Е.В. Современный вооружённый конфликт: эволюция и влияние беспилотных летательных аппаратов // Россия в глобальном мире. 2025. Т. 28. No. 2. С. 35–54.

[9] BG Patrick Costello, CG, Fires Center of Excellence – ARNG Fires Symposium Keynote // Vimeo: US Field Artillery Association. 16.04.2026. URL: https://vimeo.com/1183847029?turnstile (дата обращения: 19.06.2026).

[10] Аблец А.А., Стребков А.Н., Завгородняя Е.В. Опыт создания роя БПЛА в вооружённых силах иностранных государств // Военная мысль. 2022. No. 6. С. 137–146.

[11] Jeans D. Exclusive: US Turns to Ukrainian Counter-Drone Tech after Iran Attacks, Sources Say // Reuters. 22.04.2026. URL: https://www.reuters.com/business/aerospace-defense/us-turns-ukrainian-counter-drone-tech-after-iran-attacks-sources-say-2026-04-22/ (дата обращения: 19.06.2026).

[12] Баранов А.Г. Взгляды командования ВВС США на развитие беспилотной авиации до 2047 года // Военная мысль. 2023. No. 10. С. 121–125.

[13] Army Deploys Ukraine-Tested Merops Interceptor at Scale to Counter Iranian Shahed Drones // Inside Unmanned Systems. 22.04.2026. URL: https://insideunmannedsystems.com/army-deploys-ukraine-tested-merops-interceptor-at-scale-to-counter-iranian-shahed-drones/ (дата обращения: 19.06.2026).

[14] Commission Launches Call for Founding Members of New EU-Ukraine Drone Alliance // Daily News. 05.05.2026. URL: https://ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/en/mex_26_992 (дата обращения: 19.06.2026).

[15] GSDF to Establish New Department on Use of Unmanned Systems // The Yomiuri Shimbun. 06.04.2026. URL: https://japannews.yomiuri.co.jp/politics/defense-security/20260406-320660/ (дата обращения: 12.05.2026).

[16] «Калашников» впервые представляет новый уникальный БЛА-носитель FPV-дронов // Калашников. 26.05.2026. URL: https://kalashnikovgroup.ru/news/kalashnikov-_vpervye_predstavlyaet_novyy_unikalnyy_bla-nositel_fpv-dronov (дата обращения: 19.06.2026).

[17] Shuster S. Building Tanks While the Ukrainians Master Drones // The Atlantic. 27.03.2026. URL: https://www.theatlantic.com/national-security/2026/03/who-needs-tanks-age-drones/686540/ (дата обращения: 19.06.2026).

[18] Известный итальянский концерн, производитель стрелкового оружия Beretta Defense Technologies (BDT) объявил о создании новой турели LIVET специально для противодействия рою FPV-дронов. См.: Beretta to Debut AI-Driven Eight-Shotgun Anti-Drone System // MSN. 28.05.2026. URL: https://www.msn.com/en-gb/news/techandscience/beretta-to-debut-ai-driven-eight-shotgun-anti-drone-system/ss-AA24j68u (дата обращения: 19.06.2026).

[19] Dendias Says Deterrent Needed to Counter Turkish Threat // eKathimerini.com. 28.05.2026. https://www.ekathimerini.com/politics/foreign-policy/1305169/dendias-says-deterrent-needed-to-counter-turkish-threat/ (дата обращения: 29.05.2026).

[20] Наиболее известные турецкие морские дроны: ULAQ, MARLIN (SİDA), TUFAN, PIRANA и SANCAR.

[21] Скиба В.А., Кузьмин А.А. Анализ методов и средств противодействия беспилотным летательным аппаратам в интересах ракетных войск стратегического назначения // Военная мысль. 2021. No. 11. С. 104–114.

[22] Trevithick J., Rogoway T. Iranian Attacks on Prized Missile Defense Radars Are a Wake-Up Call // The War Zone. 07.03.2026. URL: https://www.twz.com/news-features/iranian-attacks-on-critical-missile-defense-radars-are-a-wake-up-call (дата обращения: 19.06.2026).

[23] Клаузевиц К. О войне. Т. 1. М.: Государственное военное издательство Наркомата обороны Союза ССР, 1937. С. 57.

[24] Уланов А.С. Прогностическая оценка тенденций развития средств вооружённой борьбы и способов их применения в войнах будущего // Военная мысль. 2022. No. 8. С. 37–50.

[25] Роботы китайской компании Unitree Robotics наряду с бегом и сальто через голову продемонстрировали элементы боя с шестом, мечом и нунчаками. См.: Шоу антропоморфных роботов в Китае: ушу и паркур на сцене // Мир робототехники. 19.02.2026. URL: https://roboticsworld.ru/cases/shou-antropomorfnykh-robotov-v-kitae-ushu-i-parkur-na-stsene/#:~:text (дата обращения: 19.06.2026).

Россия. Украина. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 июля 2026 > № 4875143 Дмитрий Графов

Мировая война: путь к победе

Сергей Караганов

Доктор исторических наук, заслуженный профессор, научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, почётный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике.

Для цитирования:

Караганов С.А. Мировая война: путь к победе // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 4. С. 50–62.

Непрерывный поток событий, накладывающихся друг на друга и друг друга отменяющих, сбивает с толку и мешает понять суть происходящего. Попробую дать собственную трактовку хода истории, опираясь на свой опыт и знания, а также то, что за последние 35 лет я ни разу крупно не ошибся в оценках и прогнозах.

Берусь утверждать, что началась настоящая мировая война. Её дальние истоки – в 1917 г., когда Советская Россия выломилась из капиталистической системы. На нас натравили сначала интервентов, потом нацистскую Германию и почти всю Европу. Но последняя проиграла. Второй тур начался в 1950–е гг., когда СССР ценой огромных лишений, стремясь обеспечить свой суверенитет и безопасность, создал ядерную бомбу, а потом добился паритета в этой сфере. Так наша страна, сама того тогда не понимая, выбила фундамент из-под пятивекового идейно-политического господства Европы/Запада, основы колониализма в разных формах, позволявшего грабить остальной мир, подавлять некогда самые передовые цивилизации. Этим фундаментом было абсолютное военное превосходство, на нём и зиждилась система всеобщей эксплуатации.

С середины 1950–х гг. Запад стал терпеть одно военное поражение за другим. Начался процесс массового национального освобождения, национализация ресурсов, захваченных западными странами и их корпорациями. Мировое соотношение сил стало изменяться в пользу не-Запада.

Постепенно накалились внутренние противоречия тогдашнего глобального миропорядка. Жители Запада стали понимать, что следующие поколения там будут жить хуже, чем предыдущие. В том числе и из-за сужения возможности эксплуатировать остальной мир.

В 1970–1980-е гг. преобладающим настроением на Западе было уныние. Пытались объединиться, чтобы выжить вместе. При Рейгане начался стремительный рост военных расходов в расчёте на восстановление превосходства, запущен миф о «звёздных войнах». Интервенция в микроскопическую беззащитную Гренаду должна была показать, что американцы всё ещё могут побеждать. Рейгану не поверили.

И тут Западу повезло. Рухнул Советский Союз. Причин было много. Износ коммунистической идеологии, на которую был нанизан весь строй, неэффективное социалистическое сельское хозяйство (было устойчиво плохо с продовольствием, не хватало необходимого), гигантские расходы на оборону и огромную, но малоэффективную армию, масштабное субсидирование соцлагеря, стран социалистической ориентации в «третьем мире». Свой вклад внёс и субъективный фактор – последний руководитель страны был нерешителен и неумен.

Мировая капиталистическая система, находившаяся в кризисе, получила мощное вливание адреналина и глюкозы – сотни голодных потребителей и дешёвых рабочих рук. Показалось, что история повернула вспять. Началась эйфория. Но, находясь в головокружении от победы, Запад совершил несколько фатальных геостратегических ошибок.

Начала возрождаться Россия – прежде всего через военную мощь. Но активизировалось и противодействие. Курс «Америка прежде всего» фактически провозглашён уже при Обаме – возрождение мощи США, рост военных расходов, возвращение производств. Поднялся вал антироссийской пропаганды. Возвращение Крыма в состав России вызвало уже просто истерию. С нашей стороны, однако, сохранялись надежды «договориться», мы втянулись в «Минский процесс», не хотели видеть, как на украинской территории готовили армию и население для войны с Россией. Ещё при первом президентстве Трампа развязана экономическая война. Трамписты, правда, делали вид, что готовы пойти на соглашения, если мы «сдадим» Китай. Потом отвлёк ковид, который, по сути, предполагалось использовать в качестве одного из фронтов начавшейся войны, но он обернулся против самого Запада.

Запад поставил цель мирового реванша. Россия стала первостепенным объектом при достижении этой цели. Мы затянули с решительным ответом. Когда, наконец, начали в 2022 г., совершили несколько ошибок. Среди них – недооценка намерений Запада сокрушить Россию как источник его начавшегося исторического провала, чтобы потом заняться Китаем и снова подавить освобождённое СССР/Россией мировое большинство («третий мир» в прежней терминологии, Глобальный Юг в нынешней). Просмотрели уровень подготовки Западом украинского режима к войне и степень обработки населения – надеялись, что там «наш народ». Среди главных ошибок – начали воевать с киевским режимом, не признавая, что главный противник и источник угрозы – коллективный Запад, особенно европейские элиты, стремившиеся отвлечь внимание от своих провалов и взять реванш за исторические проигрыши ХХ века. Главной же нашей ошибкой было недоиспользование важнейшего оружия в нашем арсенале – ядерного устрашения.

В вооружённом конфликте, названном «специальной военной операцией», мы, по сути, приняли навязываемые правила игры – войну на истощение. Рассчитывали быстро выиграть противостояние с Киевом. Но его щедро поддерживают патроны, обладающие в разы большим, чем у нас, экономическим потенциалом. Противоборство приобрело окопный характер с поправкой (существенной) на технологии XXI века.

В 2023–м и 2024 гг. мы всё же активизировали ядерное устрашение–сдерживание, послав несколько политических и военно-технических сигналов, модернизировав доктрину применения ядерного оружия. Соединённые Штаты, которые не собирались воевать за Европу (особенно если маячила возможность эскалации на ядерный уровень, а значит потенциально – и на американскую территорию), ещё при Байдене стали выходить из прямого столкновения. Тем более что война всё равно приносила им выгоду за счёт перетекания денег и производств из Европы. Трамп, рассуждая о миротворчестве, продолжил ту же линию, грея руки на войне, но избегая риска прямого столкновения с Россией.

В открытую война ведётся пока на двух фронтах. Американцы спровоцировали войну в Европе. Европейцы по полной включились в неё и даже стали лидировать в её разжигании. Дальше американцы предсказуемо зажгли Ближний Восток под предлогом уничтожения ядерного потенциала Ирана. О расширении «зоны демократии» речи уже нет. Расчёт (и довольно очевидный): распространение ближневосточного конфликта на Южную и Юго-Восточную Азию, Северную Африку. Ожидаемое (и планировавшееся) прерывание поставок топлива и удобрений неизбежно ведёт к падению производства продовольствия. Будут дестабилизироваться и другие регионы. Параллельно Соединённые Штаты зачищают своё «ближнее зарубежье» – переворот в Венесуэле, блокада Кубы.

Трамп откровенно глумится не только над нормами международных отношений, но и над элементарными приличиями. Его подчёркнутый отказ от прежнего лицемерия в некоторой степени вызывает даже симпатию. Но поверить в его договороспособность чрезвычайно трудно. Тем более что те, кто придёт ему на смену, могут развернуться в другую сторону. Разговаривать с руководством великой ядерной державы необходимо, не иллюзий относительно результатов питать не стоит.

За мировой войной, которая разгорается на наших глазах, есть и более глубокие причины, кроме стремления к реваншу. Это исчерпанность нынешней (теперь цифровизированной) системы мирового капитализма, лишившегося этических основ.

Он живёт за счёт бесконечного роста потребления, которое подрывает основу жизни человечества – отсюда растущее загрязнение окружающей среды, изменение климата. Потребление без берегов усугубляется ставкой на максимальный индивидуализм, который отвергает саму идею человека мыслящего, считающего себя подобием Бога, стремящегося служить людям. В этом самая глубинная причина кризиса современной миросистемы.

Вашингтон руководствуется давнишней стратегической целью – не допустить возрождения Большой Евразии. Особенно теперь – не только под эгидой России в разных её ипостасях, как англосаксы боялись раньше, но уже России и Китая.

В Европе, на Ближнем Востоке, скоро в других регионах Евразии, а потом и Африки цель очевидна: дестабилизация. В случае их удачи (она же – наша глупость или слабость) – сокрушение России, чтобы потом заняться Китаем и восстановить систему подавления и эксплуатации мирового большинства. Пока, не встретив жёсткого сопротивления, американцы запалили огонь мировой войны, но оставляют пути отхода открытыми. Одновременно под разговоры о «духе Анкориджа» хотят затянуть противостояние в Европе, продолжить кровопускание России, обрубают коммуникации и пути поставок энергоресурсов Китаю. Попутно США вновь нацелились на военное превосходство, в полтора раза увеличивая свой и так гигантский военный бюджет. Рост беспрецедентен со времён Второй мировой войны.

Ужимки и гримасы Трампа маскируют суть его политики, которая по-своему рациональна. Такое поведение очень опасно, если американцы не почувствуют жёсткий отпор. Пока Россия не шла на обострение, даже делала вид, что хочет договориться. Или действительно надеялась? Грёзы о «договорняке» безосновательны, учитывая общий курс США и их внутреннее состояние. С кем договариваться? О чём? О том, как страна, ведущая против нас экономическую войну, начнёт помогать российскому экономическому развитию?

СВО начала подрывать позиции отечественных компрадоров[1] и их обслуги. Но она ещё не привела нас к пониманию сути противоборства. Речь не о взятии населённых пунктов на Украине, а о том, кто победит в исторической схватке: Запад или мы с мировым большинством? Или в огне всеобщей термоядерной войны погибнет вся современная, пусть и несовершенная и даже местами деградирующая человеческая цивилизация?

С европейцами (не со всеми, но с большинством) дело обстоит ещё хуже. Их элиты выродились морально, оскудели интеллектуально, находятся в процессе быстрого разложения, отказа от почти всего доброго, что ассоциировалось с понятием «Европа». Проваливаясь по всем направлениям, они взяли курс на военную истерию, создали себе искусственного врага и даже готовятся к войне. Можно насмехаться над их попытками создать военизированный европейский рейх, как планировал немецкий генштаб в начале XX века, гитлеровцы в 1930–1940-е годы. Мало что получится. Но денег всё ещё достаточно, по-прежнему немалое население, в том числе иммигранты из Азии, бедные из стран Восточной Европы, беженцы с Украины. Нынешняя евроэлита возвращает субконтинент к привычному для него: бесконечным войнам (в том числе двум мировым, развязанным за одно поколение), колониализму, расизму, серийным геноцидам, античеловеческим идеологиям. Брюссельское или берлинское начальство опять толкает континент к большой войне и самоубийству. Но эта гонка в бездну затягивает и других, в том числе и нас, если мы не изменим подход к войне, которую Запад навязал нам и навязывает всему миру. Его закат не должен привести к гибели человеческой цивилизации и России.

Необходимо прекратить скольжение Европы не только к новой гонке обычных вооружений, но и к увеличению ядерных потенциалов. России стоит быстро нарастить свой оперативный и стратегический ядерные потенциалы, чтобы жители и правители во Франции и Британии знали: если Париж или Лондон попробуют применить ядерное оружие против России или передать его кому-нибудь ещё, эти страны будут просто стёрты с лица Земли, испарятся. Конечно, не дай Бог.

Повторю сказанное в других материалах: учитывая стремительную деградацию евроэлит, у стран Старого Света, которые получили ядерное оружие, оно должно быть рано или поздно отобрано. Когда эти две страны обзавелись ядерным оружием, ими руководили ответственные и разумные люди. Таких там больше нет. У «макронов» не должно быть больше гранат. Тем более что при нынешней тенденции к деградации евроэлит на смену им могут прийти ещё более бессмысленные и безответственные.

Что делать дальше?

Мы вступили в схватку всемирно-исторического масштаба, уже в среднесрочной перспективе угрожающую уничтожением нашей стране и всему человечеству. Ответ очевиден: милитаризация, «оборонизация» нашего мышления политики и экономики. Речь не о бездумном броске в безграничную гонку вооружений, как когда-то сделал СССР. Но вся идейная, экономическая и внутренняя политика должна быть направлена на то, чтобы не только выстоять, но и победить в навязываемой человечеству мировой войне.

Среди триады мотивов, определяющих жизнь и развитие каждого человека и человечества в целом – благосостояние (экономика), состояние духа (идеология), сила (военные возможности), на первый план выдвигаются два последних. Экономика необходима, но она отходит на положенное ей место – обслуживать и подкреплять дух и силу страны и народа. Страна должна управляться в ближайшем будущем не столько гражданскими, сколько военными. Это уже происходит, учитывая роль выходцев из спецслужб в руководящих кругах. Процесс нужно ускорять.

Наши китайские друзья, несмотря на свою осторожность и стремление оттянуть столкновение, уже приняли решения и начали готовиться к большой войне. В том числе для того, чтобы её предотвратить. Накапливаются стратегические запасы, вводятся мобилизационные планы, обновляются соответствующие слои[2] руководства. У нас такой работы почти не видно, если не считать нескольких общенациональных программ. Но и они не нацелены прямо на подготовку к войне с целью её предотвращения или быстрой победы. Где, например, работа по укреплению гражданской обороны? А мы, повторюсь, – первостепенная цель в развязанной мировой войне. Китай – цель второго уровня. За него возьмутся, когда ослабят или подорвут Россию.

Надо распрощаться, наконец, хоть и с запозданием на полтора века, с еврофилией и западничеством. В нынешних и грядущих обстоятельствах эта линия мышления и поведения чудовищно устарела. С Запада, где фактически верховодит «элита Эпштейна», будут идти не только военные угрозы и вражда, но и моральная зараза, античеловечность.

Сказанное не означает отрицания всего доброго, что дала нам петровская прививка европейской культуры. Не стоит списывать со счетов и все страны Запада, местами там проявляются элементы нормальности. Не стоит уподобляться западным элитам, которые нагнетают тотальную русофобию, загоняют общества в интеллектуальный и моральный тупик. Лучшее из европейского стоит в себе сохранять и даже развивать. Но понять, наконец, что исконно мы не европейская, а великая евроазиатская держава-цивилизация.

Внешние истоки нашей исторической духовной культуры пришли с юга – из блистательной Византии, Палестины, мусульманского и буддистского миров. А главные политические внешние истоки – Великая Монгольская империя. Давно пора понять себя, жить по-своему, как нам предначертано историей, географией. Видеть мир из центра и севера Евразии, а не из её западного отростка.

Трудный, но насущный вопрос: возвращение к лучшему в человеке – вере, стремлению к высшему духу. Европейская цивилизация вытравила Бога из себя. Мы пострадали от того же недуга, заимствовав европейскую коммунистическую идеологию, практику безбожия и атеизма. Без веры и надежды на лучшее в себе, без осознания себя частью истории и своей страны, её культуры человек низводит себя до животных инстинктов. К этому его толкает современная цивилизация Запада.

Из-за оскомины коммунистического единомыслия общество и часть правящих элит стали чураться слова «идеология». Но великие страны не создаются без единого духовного стержня, идейной платформы, а потеряв их – гибнут. История – кладбище держав, потерявших такой стержень. Не нужно вводить единую идеологию или называть её таковой. Пусть это будет мечта-идея России[3]. Она не может и не должна быть обязательной для всех. Гражданин России располагает свободой мнения и выбора. Естественно, если он не несёт вреда другим. Но приверженность определённой идеологической основе должна быть обязательной для тех, кто претендует на право управлять и на общественное признание. Это – идея служения: семье, обществу, стране и Богу. Навязывать веру неверующим нельзя, но поощрять её, в том числе воспитывая с детства, необходимо. Вера в Бога, имя его не так важно, – лучшее человеческое в человеке.

Нужно наконец избавляться от морока экономизма – будь то его марксистская или либеральная трактовка. Если признавать абсолютный приоритет экономического интереса, называть человека «экономическим животным», мы низводим себя до этого уровня.

В отечественной истории – и имперском, и советском периоде – накоплен опыт, элементы которого стоит возродить применительно к новым условиям. Без долгосрочного планирования, продуманного администрирования не выжить и тем более не победить в мире обостряющейся геополитической и геоэкономической борьбы. Но, прежде всего, в новой модели экономики инициатива и личный интерес должны сочетаться со служением, развитием лучшего в человеке, сохранением природы Земли. Великие русские называли это сочетание «ноосферой». Экономика, бизнес должны служить человеку и Земле, а не подавлять их, как это происходит при современном капитализме, потерявшем этические корни.

Помимо идейной платформы нужна серия комплексных макропроектов, призванных пробудить творческую, созидательную энергию.

Первый среди них – «Сибиризация» России: перенос центра идейного, экономического, политического развития в российскую Азию. Будущее там. Западный вояж нужно скорейшим образом завершать. Учитывая, что Европа возвращается «к себе» – источнику войн и других бед, сдвиг на Восток и развитие военных технологий необходимы и по военно-стратегическим соображениям.

Движение к Сибири – возрождение лучшего в нашем национальном характере. Нужно уже сейчас искать там место для Третьей российской столицы, передавать сибирским городам часть столичных функций.

Нужна серьёзная модернизация внешней и оборонной политики

Первое. Понять, что глубинные противоречия в мировой системе хозяйствования, подрывающие саму суть человека, грозят гибелью человечества. Продолжение нынешней полуполитики на Украине, грозящей истощением страны, может подорвать начавшие возрождаться силу и дух России.

Второе. Разговоры о перемирии в «духе Аляски» можно тактически продолжать, но понимая, что долгосрочный мир и развитие невозможны без пресечения попытки исторического военно-политического реванша Запада, остриём которого вновь становится Европа. Модернизированной окопной войной мировую не выиграть. Можно проиграть или, по крайней мере, загубить ещё сотни тысяч наших лучших мужчин, необходимых для борьбы и побед в предстоящий, крайне опасный и трудный, период истории.

Третье. Победоносно окончить и завершить нынешнюю схватку на Украине, а тем более не допустить разрастания мировой войны на глобальный термоядерный уровень невозможно без качественного усиления политики опоры на ядерное устрашение-сдерживание. Договорённости о совместном управлении политикой ядерного сдерживания и стратегической стабильности полезны, но пора прекратить рассуждать об «ограничении вооружений». Следует интенсифицировать наращивание ракет и других носителей средней и стратегической дальности, чтобы удержать западников от попыток вернуть себе превосходство.

Ядерное оружие при оптимальном количестве и правильной доктрине применения делает недостижимым и неядерное превосходство, экономит средства на вооружённые силы обычного назначения. Наши «Буревестники», «Орешники», гиперзвуковые средства доставки должны убедить противника в тщетности надежд на победу.

Нужно готовить новое поколение вооружений, чтобы американцы заранее знали о принципиальной неспособности навязать свою волю силой.

Наращивание и увеличение гибкости ядерных потенциалов призвано напомнить всем, что великую ядерную державу не победить посредством гонки неядерных вооружений или конвенциональной, даже дроновой войны. Разумеется, если мы избежим массового наращивания ядерных вооружений, как это делали СССР и США в 1960-е годы. Было бесцельно, дорого и опасно. Потенциальный противник должен понимать, что гонка вооружений для них бессмысленна и даже самоубийственна. По этому поводу стоит вести диалоги, по крайней мере, с американцами. Дроновые, био- и даже когнитивно-цифровые войны следует предупреждать и предотвращать всё более твёрдой опорой на оружие, уничтожающее зачинателей этих войн. Пока это только ядерное при готовности и способности его достаточно массированно применять.

Чтобы обуздать Вашингтон в случае продолжения Соединёнными Штатами и Западом нынешнего курса на развязывание мировой войны, в доктрину применения ядерного оружия и других видов вооружений стоит внести положение о реальной готовности бить по объектам американцев и европейцев по всему миру, внести соответствующие дополнения в список целей. США/Запад на порядок больше зависят от своих зарубежных активов, баз, узких мест в сфере логистики, связи, чем мы. Противник должен почувствовать свою уязвимость.

Полезен опыт обороны Ирана в ходе американо-израильской агрессии. Тегеран начал бить по уязвимостям противника, и тот стал отступать. Изменения в доктрине и конкретном военном строительстве в сторону готовности и способности наносить асимметричные удары усилят эффект сдерживания от авантюр и будут иметь цивилизующий эффект для противника.

Стоит изменить приоритеты целей для нанесения упреждающих ударов – сначала неядерных, потом ядерных (при крайней необходимости). Среди первых – не только центры коммуникаций, управления, логистические центры, военные базы, но и, что важно, места скопления элит, особенно в Европе, чтобы лишить их чувства безнаказанности. Для повышения достоверности сдерживания/устрашения стоит интенсифицировать работу по созданию обычных и ядерных боеприпасов, способных проникать на большую глубину, испытать их. Недавняя публикация нашим Министерством обороны списка предприятий в Европе, на которых производится оружие для киевского режима – шажок в правильном направлении.

Усиление достоверности угрозы применения ядерного оружия необходимо и для пробуждения европейских обществ от «стратегического паразитизма» – уверенности, что войны не будет, «всё обойдётся». Нужно вернуть заблудившимся и забывшим о войне и преступлениях своих стран и народов в прошлые века чувство страха и самосохранения.

Понятно, что такая линия абсолютно необходима в отношении Германии. Страна, развязавшая две мировые войны, виновная в серийных геноцидах, не имеет права на «самую сильную армию в Европе» и тем более на оружие массового уничтожения. Если она к ним потянется, немецкие бюргеры должны понимать, что и страна будет уничтожена, чтобы никогда больше с немецкой земли не исходила угроза миру.

Четвёртое. Необходим ряд изменений в доктрине применения ядерного оружия. Нужно зафиксировать, что в случае агрессии со стороны страны или группы государств, обладающих большим, чем у нас, экономическим, демографическим и техническим потенциалом, российское военное командование обязано применить ядерное оружие. Начать с проведения серии ядерных испытаний (непонятно, почему мы ждём, когда их начнут американцы – опять хотим понравиться?). Затем должны последовать удары обычными боеприпасами по логистическим центрам, пунктам управления, символическим целям. Если не остановятся или начнут отвечать по целям на территории России – серия групповых ядерных ударов, более чем тактической мощности по военным базам, ключевым промышленным объектам. Если враг не капитулирует, надо быть готовым к эскалации на следующий уровень.

Опора на ядерное устрашение необходима для предотвращения войны дронов. Ответ должен быть сокрушительным. Если, например, с территории Украины и соседних стран после возможных мирных договорённостей и даже капитуляции снова полетят ракеты или беспилотники, те, кто будет стоять за дроноводами, должны знать, что возмездие – даже и ядерное – будет направлено на них. Тогда они сами начнут охотиться за вероятными провокаторами.

Пятое. Помимо военно-технических мер, доктринальных изменений, для качественного увеличения достоверности угрозы стоит предложить Верховному Главнокомандующему незамедлительно назначить Командующего на Европейском театре военных действий. Это должен быть боевой генерал с правом и обязанностью применить в случае необходимости ядерное оружие, если другие меры не сработают. За Верховным Главнокомандующим остаётся стратегический уровень ведения военных действий.

Шестое. Давно пора отказаться от выгодного прежде всего американцам положения, что в ядерной войне не может быть победителей, а если ядерное оружие применить, это приведёт к неминуемой эскалации на мировой термоядерный уровень. Такое противоречит элементарной логике и конкретным военным планам. Не дай Бог, чтобы ядерное оружие было применено. Погибнут невинные, падёт спасавший человечество миф о том, что любое его применение приведёт ко всеобщему Армагеддону. Но в ядерной войне, особенно в скученной и морально слабой Европе, победить можно.

Повторюсь: применение ядерного оружия – великий грех. Но де-факто отказ от его применения – грех не меньший, ибо он прокладывает дорогу к расширению и углублению начатой Западом мировой войны. Если её не остановить, она в любом случае приведёт к гибели человечества, а по дороге – к истощению и даже гибели нашей страны.

Седьмое. Параллельно с перезревшей необходимостью модернизации ядерных сил, особенно доктрины их применения, необходимо срочно предпринять ряд шагов. Помочь Ирану выстоять и победить, объединившись для этого с Китаем. Предложить странам Ближнего и Среднего Востока ускорить движение к созданию региональной системы безопасности с гарантиями России, КНР, возможно, Индии, Пакистана. Эти державы, в отличие от США и их сателлитов, кровно заинтересованы в стабильности региона и всей Евразии.

Восьмое. Учитывая общую острую опасность предстоящей пары десятилетий, попытки Запада взять реванш, стоит рассмотреть вопрос о заключении временного (лет на десять с возможным продлением) оборонительного союза с КНР. Он полезен, чтобы остановить реваншистов, и для того, чтобы братский Китай не чувствовал необходимости сравняться в стратегической ядерной сфере с США и Россией. Равный с Россией ядерный потенциал при преимуществе Китая по другим видам совокупной мощи (экономике, демографии) может породить страхи и подозрения у будущих руководителей России. Это не нужно ни российскому, ни китайскому народам.

Предложенные шаги, необходимые остро и немедленно, будем надеяться, достаточны, чтобы остановить обескровливающее нашу страну противостояние и, главное, скольжение к глобальной катастрофе, выиграть развязанную мировую войну, подорвав и отбросив реваншистов. Это настоятельная задача всемирно-исторического уровня. Если мы её не решим, потомки (останутся ли они?) и Всевышний не простят нам умственной лености и трусости. России были даны двадцать лет без войны. Но теперь мы вступили в десятилетия войн и конфликтов. Нужно побеждать в них, спасая себя и человечество.

Краткий вариант этой статьи был опубликован в журнале «Профиль» 30 апреля 2026 г.: https://profile.ru/politics/kak-rossii-pobedit-v-novoj-mirovoj-vojne-1853262/.

Автор: Сергей Караганов, заслуженный профессор, научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, почётный председатель Совета по внешней и оборонной политике.

Сноски

[1] Компрадорами с XVI века португальцы называли обслуживающих их торговцев и слуг.

[2] Об этом появлялось в последние год-два немало сведений. См. прекрасный анализ в статье авторов из ЦКЕМИ НИУ ВШЭ: Кашин В.Б., Смирнова В.А., Янькова А.Д. Новая Великая стена: о логике китайского внешнеполитического поведения // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. No. 3. С. 198–215.

[3] См.: Караганов С.А. Живая идея-мечта России, Кодекс россиянина в XXI веке [Идеологическое основание российского государства-цивилизации] / Под ред. Ф.А. Лукьянова, П.Н. Малютина. М.: СВОП, ФМЭиМП НИУ ВШЭ, 2025. С. 46.

Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 июля 2026 > № 4875142 Сергей Караганов

Новая война и что нам делать

Андрей Безруков

Президент Ассоциации экспорта технологического суверенитета, профессор кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России, полковник разведки (в отставке), член президиума Совета по внешней и оборонной политике.

Для цитирования:

Безруков А.О. Новая война и что нам делать // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 4. С. 32–49.

Этот материал может напугать, вызвать тревогу за наше будущее. Однако не говорить о вызовах, которые стоят перед Россией, значит сыграть на руку врагам, убаюкивая себя и откладывая назревшие решения. Перед нами объективная реальность, которая не изменится от того, что мы её проигнорируем.

Мы вошли в период очередного тотального передела мира – время не процветания, а выживания. Приходящая эпоха с её революционными технологиями, другими правилами и новыми людьми расшатывает системы эпохи уходящей. Нет практически ни одной страны, которая не находилась бы в состоянии глубокой болезненной перестройки. На Западе – дестабилизация, порождённая упадком: право игнорируется, социальный консенсус рушится, политика превращается в фарс. На Востоке – дестабилизация, порождённая ростом, ломающая сословные общества: образование замедляет рождаемость, растёт средний класс, повышаются амбиции стран и политиков.

Уже в ближайшие несколько лет Россия столкнётся с тремя вызовами, каждый из которых способен дестабилизировать страну.

(1) Транзит власти от одного поколения к другому, который в российской «вертикальной» системе управления всегда был особенно сложным.

(2) Ускоряющаяся смена технологической базы мировой экономики способна обернуться для нас потерей конкурентоспособности.

(3) Неизбежный кровавый передел сфер влияния на мировой арене уже сейчас требует от России больших жертв.

В период эпохальных перемен военное противостояние становится катализатором научно-технической революции, открывающей гонку за место в мире в новом технологическом цикле. Мы в самом начале технологического рывка, предвестника радикального перевооружения. Точно так же радио, танки и аэропланы, появившиеся во время Первой мировой войны, раскрыли полный потенциал только через двадцать лет, уже на полях Второй мировой. На линии боевого столкновения мы видим постоянные инновации в вооружениях и в тактике их применения. Но новая война – это не только следующее поколение технологий. Её методы и цели, как продолжение политики другими средствами, вытекают из современной демографии, качественно изменившегося менталитета общества, иных экономических реалий.

Если невозможно загнать джинна перемен обратно в бутылку, надо учиться с ним дружить. Если грамотно управлять парусом, можно идти и против встречного ветра. Наша задача – увязать долгосрочные цели развития страны с укреплением её способности не сгореть в пламени, которое несут ветры истории.

Ставки для Запада и России

Западу новая эпоха грозит потерей способности управлять глобальными финансовыми, информационными, логистическими и политическими системами. Последние восемьдесят лет навязывание выгодных правил игры, а иногда и прямой грабёж обеспечивали ему возможность жить не по средствам. Но военно-технологическое доминирование Запада и его способность влиять посредством «мягкой силы» уходят в прошлое. На очереди утрата финансовой монополии и контроля над глобальными рыночными площадками. А за этим – резкое падение благосостояния и социальный взрыв, который неминуемо сметёт тех, кто находится у власти.

Единственная реальная альтернатива для загнавших себя в ловушку западных элит – это война как шанс оправдать потери и чуть дольше сохранить власть. А если повезёт – остановить конкурентов и выстроить систему мирового контроля на новых цифровых технологиях. Эта логика уже привела к войне на Украине и в Иране.

Для Соединённых Штатов эти войны представляют уникальную возможность ещё раз сделать то, что они проделали дважды в ХХ веке – ослабить Евросоюз и Россию их же собственными руками, а также дестабилизировать Китай и другие растущие страны Евразии, используя такой экстраординарный повод для перезапуска идеи американского «града на холме». Для Западной Европы мобилизация против внешнего врага – единственная возможность сохранить у власти верхушку сбившегося с курса общеевропейского проекта. Глядя на то, как лидеры США ведут себя в Иране и Латинской Америке и как евробюрократы готовы ставить неприязнь к России впереди всякой политической и экономической логики, нам стоит готовиться к худшему.

Остановить их может либо непреодолимая военная сила противников, либо страх гарантированного уничтожения в ядерном пожаре. Шансы добиться «управляемой» уступки лидерства стремятся к нулю – все договорённости, правила, а вместе с ними остатки доверия и предсказуемости разрушены. И если на Западе всё-таки решатся пойти ва-банк, то нанесут удар вероломно и лицемерно.

Для России война, идущая на Украине, – это борьба за ликвидацию экзистенциальной угрозы с Запада. Она требует напряжения всех человеческих и материальных ресурсов, потому что Россию устроит только явная победа.

Ведь суть конфликта отнюдь не в определении новых границ влияния в Восточной Европе, как это может показаться. Суть в том, сможет ли коллективный Запад навязать свою волю России. Если нет, утрата его влияния неотвратима.

Проблема России в этом конфликте в том, что она одна. Мировое большинство, благосклонное к нашей стране, ещё не осознало своих общих интересов. Задача Ирана ограничивается выживанием. Китай и Индия пытаются любой ценой избежать прямого конфликта с Западом, полагая, что время их лидерства наступит само собой. Для Китая продолжающееся вовлечение США в конфликты даёт ещё немного спокойного времени для укрепления позиций; одновременно Пекин зарабатывает на поставках воюющим странам и скидках на российские ресурсы.

Внутри России накопилось достаточно проблем – от неадекватной сегодняшним задачам социально-экономической модели, не позволяющей раскрыть потенциал инновационного роста, до закостеневшей бюрократии, тормозящей любую инициативу. Императивы войны дают шанс для трансформации навязанной стране в 1990-е гг. системы, у которой хватает бенефициаров в верхних эшелонах общества, способных в условиях мирного времени заблокировать любые перемены. Если Россия не мобилизуется для победы, встанет вопрос о её выживании. Мобилизация означает, прежде всего, переосмысление мира и себя, пересборку системы управления, поиск людей и решений, которые приведут к победе в войне будущего. А войну будущего нельзя выиграть без строительства России будущего.

Передел мира

Войны на Украине и в Персидском заливе – лишь первый этап начавшейся борьбы за передел мира. Её следующим театром, по всей вероятности, будет юго-восток Евразийского континента, где сошлись все основные предпосылки:

конфликт Соединённых Штатов и КНР за доминирование на самом перспективном рынке будущего, простирающемся от Турции и Ирана до Индокитая и Индонезии;

взрывной рост экономик стран региона, потенциалов армий и военной промышленности в условиях спорности исторических границ и религиозно-этнической чересполосицы;

наличие в регионе большого количества молодёжи и растущих амбиций политических лидеров.

Большая Евразия становится главным экономическим регионом мира, где возникают новые торговые связи, логистические коридоры, финансовые системы, которые будут неподконтрольны Западу и могут в перспективе превзойти и заменить выстроенную им глобальную инфраструктуру.

Цели и характер войны

Если предыдущие войны чаще велись для контроля территорий и ресурсов, то сегодня миллионных армий, необходимых для такой задачи, нет ни у одной страны. Реалистичной целью становится лишь дестабилизация противника, подрыв его ресурсной базы, создание ситуации, когда он не сможет продолжать сопротивление.

Означает ли опыт Украины и Ирана, что демографический и технологический сдвиг уже привёл к войнам на истощение, дезорганизации и деморализации? Войнам меньшей интенсивности, но перманентным, состоящим из серий ударов в разных сферах с целой палитрой средств и методов? Войнам, сопровождающимся столь же перманентными переговорами с целью не приобретения территорий или смены режимов, а снятия тарифов или остановки проектов, меняющих сток рек? Войнам, когда торговля и боевые действия ведутся одновременно, то и другое напрямую и через прокси?

Если ставить задачу дестабилизации противника, главными целями становятся системы жизнеобеспечения и структуры управления обществом, а значит, и ключевые люди в этих системах. Сложные высокотехнологичные промышленные предприятия, особенно работающие на оборону, не могут быть созданы в больших количествах, а значит, они уязвимы. Современное общество, лишённое ключевых объектов энергетики, транспорта или связи, не может нормально существовать.

В мире, где всё большую ценность приобретают сложные технологии, компетенции и инновации, человек становится главным активом. И ресурсом, который КОНЕЧЕН.

В условиях низкой рождаемости человеческие потери трудновосполнимы. И вдвойне болезненны, если жертва – лицо, являющееся ключевым звеном инновационного процесса, системы принятия решений, важным актором экономической жизни, в общем – большой национальной инвестицией с точки зрения образования и уникального непередаваемого опыта. В практике, например, Израиля и США очевиден фокус на тотальное уничтожение инфраструктуры жизнеобеспечения и физическую ликвидацию наиболее ценного «человеческого актива» противника – учёных, военачальников, лидеров мнений, видных государственных деятелей. Суть дороговизны человеческого капитала не только в том, что солдат придётся дополнять роботами. Победа или поражение будут зависеть от того, кто поставит под своё знамя больше людей, прежде всего – талантливых и дееспособных, своих и чужих. Кто лучше мотивирует их на терпение и самоотдачу.

Война на измор многомерна и многосферна, традиционные вооружённые силы выполняют только одну из множества задач. Параллельно ведутся кибер- и информационно-идеологические войны, торгово-экономические с санкциями и экспортными ограничениями, финансовые, дипломатические войны, уже распространившиеся на спорт и культуру. Пока армия убивает солдат, а спецслужбы – лидеров, журналисты и блогеры деморализуют и расшатывают общество. Подавляющее большинство воюющих – формально гражданские люди без привычной иерархии и дисциплины, мотивируемые идеями, деньгами и амбициями. Деление на комбатантов и некомбатантов теряет смысл – чиновник, вводящий санкции, от последствий которых умрут тысячи детей, или мошенник колл-центра, грабящий пенсионеров, – суть их деятельности ничем не отличается от действий осуждённых за геноцид на Нюрнбергском процессе или просто мародёров.

Стратегия противника

В условиях российского ядерного превосходства руководители западных стран стараются удержать конфликт с Россией от превращения в открытое столкновение, в котором у нашей страны не останется другого выхода, кроме как применить ядерное оружие. Последние десять лет ведущие мозговые центры Запада активно прорабатывают механизмы использования мелких шагов – создания «свершившихся фактов», каждый из которых в отдельности расценивается противником как не заслуживающий жёсткого силового ответа. Опираясь на результаты симуляций с использованием «теории игр»[1], проведённые в этих мозговых центрах, Запад эксплуатирует сложившуюся в российских элитах убеждённость в якобы нескончаемости наших ресурсов и устойчивости нашего общества, что позволяет раз за разом откладывать жёсткие, рискованные и непопулярные решения. Такое «медленное варение лягушки», даёт Западу возможность направлять украинский конфликт в выгодное для себя русло, избегая неприемлемых рисков[2].

Их подход – комбинация стратегии «волчьей стаи» (создание проблем на границах, отвлекающих ресурсы и внимание через натравливание сателлитов) и стратегии «тысячи порезов»[3] – атак дронов, блокады торговых путей, подрывов танкеров, громких терактов и убийств. Лидеры НАТО рассчитывают, что в процессе «перманентной войны» у России будут накапливаться усталость и истощаться ресурсы, что в условиях слабеющей экономики и отставания в технологиях приведёт к надрыву и внутреннему коллапсу. Они ожидают, что после 2028 г. Россия опять окажется в «демографической яме», что отразится на возможностях Вооружённых сил.

Одновременно Запад тянет время, запускает противоречивую информацию о своих намерениях и разыгрывает с Россией, как и с Ираном, традиционную игру в «хорошего и плохого полицейского». В то время как Европа и Израиль берут на себя амплуа сорвавшихся с цепи поджигателей войны, Соединённые Штаты изображают переговоры, предлагая «морковку» соглашений, которые никто не сможет и не захочет выполнять. На Западе, при всех имеющихся там разночтениях, исходят из следующего: чем дольше продолжается война на Украине, тем больше у них времени для мобилизации военно-промышленного потенциала и подготовки удара по России на новом концептуальном и технологическом уровне.

Вызовы новой войны для России

Нейтрализация ядерных сил

Главным сдерживающим фактором для Запада является наш ядерный потенциал. Его эффективность пока принимается как постулат. Однако в ближайшие годы противник, в первую очередь США, будет отрабатывать два основных пути «обнуления» российских ядерных сил.

Первый – через развёртывание в космосе системы мониторинга и уничтожения российских ракет на всех участках траектории полёта. По прошествии четырёх десятилетий проект «звёздные войны» начинает становиться технологически осуществимым.

Второй – уничтожение центров принятия решений и носителей ядерного оружия – баз подводных лодок, аэродромов, пусковых шахт – посредством координированного внезапного удара с использованием тайно накопленных на территории России беспилотных средств поражения и диверсионно-разведывательных групп. Прототипом служит британско-украинская операция «Паутина». Завезти в страну через свою агентуру подобные устройства – задача гораздо менее сложная, чем создать космический зонтик.

Уничтожение критической инфраструктуры и человеческого потенциала

Военные действия последних лет показали, что существующая критическая инфраструктура имеет мало шансов выжить в войне, где дроны пролетают тысячи километров и наводятся с сантиметровой точностью. Более того, такими возможностями уже обладают не только государства, но и преступные картели и террористические группы. Однако ещё до перехода в военную фазу противник делает всё, чтобы подорвать российскую способность строить, совершенствовать и восстанавливать инфраструктуру – через запрет на ввоз оборудования, ограничение финансовых ресурсов, технологический саботаж.

Для убийства людей подоспел целый набор новых средств-устройств – от дронов до «невинной» домашней электроники и телефонов, способных выследить человека повсюду и нанести фатальный удар взрывчаткой, ядом, током или чем-то ещё, что будет создано в ближайшие годы. Уничтожение Израилем иранских военных и учёных опиралось на контроль телекоммуникационной инфраструктуры, в которую американскими и китайскими создателями её основных технологий были заложены возможности, о которых можно только догадываться. Все мобильные телефоны, роутеры, телекоммуникационные вышки и камеры наблюдения могут контролироваться извне, что вкупе с возможностями анализа массивов постоянно собираемых данных делает заложником каждого человека, особенно обладающего ценностью для противника.

Комплексная атака на системы управления

Соединённые Штаты прилагают особые усилия для разработки новых методов и технологий разведки и управления на базе искусственного интеллекта, которые дают возможность мгновенно обрабатывать информацию из всех доступных источников и руководить комплексными, гибридными операциями в реальном времени, предвосхищая возможные действия оппонентов.

Упор делается на внезапность и обман противника, отвлечение его внимания с целью нарушить процесс принятия решений, направить по ложному пути.

Противник считает, что жёсткая вертикаль принятия решений в России может быть перегружена необходимостью реагировать на большое число проблем, одновременно возникающих в разных сферах, что приведёт к параличу принятия решений и коллапсу управления. На фоне несогласованности и безынициативности, которые мы видим в разных министерствах и ведомствах, его трудно обвинить в отсутствии логики.

Во время внезапной атаки, которая, как в Иране, может произойти в ходе интенсивных переговоров, вероятно нанесение киберудара по системам связи и критической инфраструктуры, в которых враг за долгие годы, несомненно, создал много вредоносных закладок. Разрабатываемые в США системы на основе искусственного интеллекта уже показали уникальные способности выявлять и использовать уязвимые места в информационной инфраструктуре. В медиапространстве и социальных сетях в это время будут создавать «альтернативную реальность» вакуума власти, пытаясь парализовать экономику и вызвать панику.

Очевидно, что в момент атаки активируется диверсионная агентура, находящаяся на нелегальном положении, а также завербованные через социальные сети глупцы и отщепенцы, готовые взрывать, поджигать и убивать. Расчёт идёт на то, что внутри России, ввиду значительной миграции из стран Центральной Азии, существует ментально инородная, мотивированная деньгами группа населения, которая, как афганские мигранты в Иране, может стать объектом вербовки и расходным материалом для удара изнутри.

Биовойна и биотерроризм

В ближайшие годы мы столкнёмся и с ещё более сложным вызовом – биологической войной. Если появившееся более ста лет назад химическое оружие ввиду его неизбирательности не получило широкого применения, то биологическое оружие (с учётом огромного прогресса в генетике) сможет применяться направлено – против отдельной этнической группы, расы, генетического типа, людей принимающих отдельные препараты и так далее. Оно может быть нацелено не только на человеческую популяцию, но и на медленный, не сразу заметный подрыв сельского хозяйства и экосистем конкурентов.

В отличие от ядерного оружия, международный контроль над разработкой смертоносных вирусов и бактерий, особенно если она ведётся под эгидой какого-либо государства, практически невозможен. Более того, смертоносные вирусы могут быть созданы даже одиночкой, обладающим необходимыми навыками и оборудованием. Пандемия ковида показала уязвимость человека к модифицированным, неизвестным ранее вирусам и слабую готовность общества к борьбе с ними. Биолаборатории, которые США понастроили вокруг России, попытки сбора генетической информации в нашей стране, не оставляют сомнений в намерениях противника.

Что нам делать?

Принять войну как новую нормальность

Мировая война уже идёт, где-то «ползучая», а вокруг нас – открытая. Целесообразно исходить из того, что худшее впереди. В статье, написанной более десяти лет назад[4], я поднимал вопрос о необходимости нового взгляда на обороноспособность страны как системную устойчивость ко всем видам атак, где военные угрозы – лишь часть целого спектра проблем, которые могут создать наши противники. Сейчас, десять лет спустя, мы ещё более остро нуждаемся в широком стратегическом диалоге о том, какой будет новая война и что несут новые технологии.

Как утверждают в «РЭНД Корпорейшн», война становится перманентной и растянется на десятилетия[5]. Вне зависимости от того, затронет ли она Россию напрямую, как сейчас, или заденет по касательной, перекинувшись на другие регионы, не одно поколение россиян окажется участником или свидетелем величайшего передела мира. Поэтому нужно искать способы как с войной ЖИТЬ. Как бы тревожно это ни звучало для каждого из нас лично, следующие декаду-две мы будем «воюющим обществом». Существовать в реальности войны – значит не «выживать», а продолжать идти вперёд, строя страну и будущее по-другому. Развитие экономики, человеческого капитала, управленческих институтов должно, во-первых, учитывать завтрашнюю реальность, а во-вторых, работать на победу – в широком смысле этого слова.

Рассчитывать, что всё скоро закончится и можно будет вернуться к жизни по-старому, – значит обманывать себя.

После четырёх с половиной лет украинского конфликта пора перейти на военные рельсы организационно, а главное – ментально.

Переосмыслить системы управления

Без осознания и принятия новой реальности, перестройки мышления, невозможно подготовить Россию к новым вызовам, выстроить систему управления, способную работать на упреждение, перехватывать инициативу, навязывать противникам свою игру. Если критериями успеха в долгой войне на измор являются:

способность выдерживать многочисленные удары, не теряя управляемости,

гибкость реагирования,

инициатива и наступательность,

то пересборка системы управления требует, с одной стороны, сильного высшего управляющего и координирующего органа – СТАВКИ, а с другой – децентрализации и делегирования ответственности, опирающейся на инициативу и самокоординацию снизу. Такая система будет работать только при наличии доверия друг к другу, с опорой на людей, для которых служение Родине выше личных и ведомственных интересов.

Долгая война требует другой экономической модели, способной обеспечить устойчивость страны и её обороноспособность в период технологической революции. Постулаты такой модели вытекают как из нашего, так и мирового опыта.

Это ускоренный экономический рост, предполагающий, с одной стороны, плановое развитие ключевых отраслей, задача которого – обеспечить суверенитет в важнейших для страны технологических сферах, а с другой – максимально поддержать частное инновационное предпринимательство через радикальную дебюрократизацию и отмену тормозящих инициативу законов.

Это суверенный рубль, опирающийся на внутреннее богатство России, динамичный внутренний рынок капитала и двухконтурная финансовая система, способная обеспечить финансирование крупных прорывных технологических и инфраструктурных проектов и держать под контролем инфляцию. Пора понять, что финансовая система Запада – враждебна и разрыв с ней неизбежен. Мир на наших глазах уже распадается на несколько конкурирующих экономико-технологических пространств, живущих по собственным правилам.

Перестройка мышления, способность увидеть себя и мир «новыми глазами» – болезненный, сложный процесс. Людям хочется простых и быстрых решений, институты власти с трудом принимают перемены, а у существующих экономических моделей и кадровых решений есть влиятельные защитники.

Перестроить критическую инфраструктуру

Опыт идущих войн диктует новый подход к строительству критической физической и информационной инфраструктуры. Нефтехранилища, насосные, электрогенерирующие и распределительные мощности и дата-центры должны быть перенесены под землю или строиться в укреплённом контуре, как это делается с ядерными энергоблоками. Транспортная и энергетическая инфраструктура должна создаваться как распределённая сеть без сосредоточения в крупных узлах. То же относится к уникальным производствам, которые, кроме того, должны быть дублированы в другом, желательно удалённом регионе. Строительные нормативы должны предполагать создание убежищ в подвальных помещениях, как это было в СССР и как это делается в Израиле.

Что касается критической информационной инфраструктуры, для обеспечения приемлемого уровня её безопасности потребуется полная замена иностранного коммуникационного оборудования и программного обеспечения в ключевых системах. Должен быть завершён переход на отечественные операционные системы, построенные по принципу «доверенности» (secure by design). Это зай­мёт время, но уже сейчас можно сфокусироваться на суверенном контроле важнейших узлов и каналов.

Угроза биологического оружия заставляет не только радикально пересмотреть систему санитарно-эпидемиологического мониторинга, но и поставить вопрос рассредоточения населения, перехода к малоэтажному строительству, более равномерному расселению по территории страны.

Мир, где доминируют дроны, скорее всего потребует «тотальной», мультитехнологичной противовоздушной обороны с сетью радаров наземного и воздушного базирования по периметру границ и вокруг стратегических объектов. Очевидно, что сложность комплексной защиты инфраструктуры заставит убрать чересполосицу ответственных и создать единое специализированное ведомство по её физической и информационной защите, что американцы сделали уже несколько лет назад.

Будут ли эти меры затратными? Несомненно. Но, как мы убедились на горьком опыте, цена потери стратегического бомбардировщика или завода по производству оптоволокна не идёт ни в какое сравнение со стоимостью железобетонного укрытия или радара, подвешенного на дирижабле. Ещё менее приемлем риск того, что в определённый момент «обвалятся» системы связи, передачи энергии, остановится транспорт или новая пандемия выкосит миллионы жизней в наших мегаполисах, где карантинные меры не будут работать.

С точки зрения будущего России такие затраты – инвестиции, которые неизбежны. В начале нового технологического цикла всё равно придётся создавать новую инфраструктуру, а её строительство даст мультипликативный эффект роста.

Для обеспечения народосбережения, улучшения качества жизни и повышения рождаемости так или иначе потребуется расселение из «человейников» в мегаполисах в более комфортные, малоэтажные поселения. Государству, даже не учитывая риски войны, необходимо ускоренными темпами развивать Сибирь и Дальний Восток, выстраивать инфраструктурную связанность страны, переводить энергетику, транспорт и связь на новые технологии. Всё равно придётся решать проблему технологического суверенитета и конкурентоспособности – формировать стратегический долгосрочный госзаказ, который будет стимулировать рост российских компаний.

Интегрировать армию и общество

Многомерная война, в которой воюет вся страна, вкупе с явным трендом на взаимопроникновение военных и гражданских технологий диктует необходимость радикального пересмотра вопроса о том, что есть армия, а также отношений армии и общества.

Реальность войны размывает границу между вооружёнными силами и остальным населением, существовавшую во времена Клаузевица.

Необходимость решать вопросы, назревшие «на земле», заставляет людей по обе её стороны брать на себя риски нарушения установившихся практик и даже законов. Если на Украине, ввиду общей слабости госструктур, относительно молодым руководителям проще искать решения ad-hoc, то в России выстраивание новых форм взаимодействия всё ещё является болезненным процессом. Это усугубляется и нашей исторической традицией, в которой военное образование отделено от гражданского, а карьера офицера проходит «за забором».

Ещё раз сошлюсь на статью десятилетней давности: «Вооружённые силы должны вписаться в будущую комплексную систему обороны, в рамках которой предстоит выстраивать взаимодействие с невоенными элементами. Создание всех компетенций для многомерной войны в рамках самих Вооружённых сил не имеет смысла – придётся плодить структуры, которые будут дублировать уже существующие государственные ведомства или частные компании. Для этого не хватит ни людей, ни денег.

Решение проблемы – в глубокой интеграции Вооружённых сил и всего остального общества, в двойном предназначении многих структур. В нахождении таких путей переплетения военных и гражданских ресурсов и навыков, которые обеспечили бы ответы на вызовы безопасности, сохраняя издержки для общества на приемлемом уровне. Это предполагает включение в систему многомерной обороны научных, инженерных и медийных элит. Армия становится чуть более «гражданской», а гражданские ведомства – чуть более «военными». То есть армия должна максимально влиться в общество, а общество – осознать себя армией. Во многих областях специалисты будут, являясь гражданскими, исполнять дополнительные оборонные функции, получая за это компенсацию. Именно применение всего спектра средств, способность совместных действий является залогом успеха».

Процесс интеграции военного и гражданского уже происходит спонтанно, «снизу», в таких секторах, как космос, беспилотные и информационные технологии. Маркетплейсы дополняют военную логистику. Однако в этом процессе мы систематически сталкиваемся с тем, что военные разработки, закупки и производство администрируются настолько специфическим путём, что пора подумать, как, сохраняя режим секретности, придать всем процессам гибкость, как обеспечить быстрый переток технологий и кадров между гражданским и военным секторами, как лучше вписать военную науку и экономику в контекст технологического развития. Более того, сейчас, когда прорывные технологические решения для обороны могут возникать вне ВПК и быстро устаревать, следует разобраться, какие секреты надо охранять, а какими, наоборот, обязательно делиться. Если мы хотим привлекать талантливую молодёжь в военные разработки, пора задуматься, как вместо «закручивания гаек» сделать упор на повышение качества кадровой и агентурной работы.

Инвестировать в разведку и контрразведку

В современной войне информационная и агентурная работа выходит на первый план. Качество её организации становится важнейшим фактором успеха. Непосредственно на фронте эффективность военных действий полностью зависит от владения обстановкой и целеуказания. На стратегическом уровне, без способности правильно оценить ситуацию и планы противника, без бесшовного процесса принятия решений невозможно владеть инициативой, навязывать свою игру. Следующие годы потребуют значительного внимания руководства страны к спецслужбам и инвестиций в их деятельность.

С технологической точки зрения предстоит выстроить системы разведки и управления, которые в глобальном масштабе и в реальном времени могли бы интегрировать все информационные потоки – от интернета и космоса до агентурных сетей, позволяющие принимать решения в упреждающем режиме.

Однако главным в разведке и контрразведке всегда был и будет человеческий фактор. Без тщательного отбора, бескомпромиссной требовательности, внимания к личному и профессиональному росту каждого сотрудника, без создания особой культуры спецслужбы не будут отличаться от других бюрократий, использующих власть для решения собственных проблем.

Планы противника по подрыву России изнутри требуют особого внимания к выстраиванию агентурной работы. Это, прежде всего, возрождение плотной сети участковых, радикальное увеличение их денежного довольствия, резкое сокращение «бумажных» отчётов, фокусировка на работе с добровольными помощниками и агентурой в группах населения, подверженных влиянию противника, в том числе в диаспорах мигрантов.

Нельзя ждать, пока в соседних странах сформируются базы, с которых по России будут наносить удары. Необходимо заранее организовывать сторонников, активно привлекать на свою сторону элиты, молодёжь, потенциальных лидеров.

Как писал ранее, в условиях, когда враг использует террористические методы, «встаёт задача дезорганизации противника, ликвидации угроз в любой точке мира. Следует действовать превентивно, покупать тех, кто продаётся, и устранять тех, кто не останавливается после предупреждения». Для этого государство должно иметь все необходимые рычаги воздействия, такие как созданная легендарным руководителем нелегальной разведки КГБ СССР Юрием Дроздовым группа «Вымпел».

Перестать пытаться понравиться

Одна из главных проблем в отношениях России с противниками – то, что нас перестали бояться. Наше поведение в последние годы убедило их в том, что Россия осознаёт свою внутреннюю слабость и поэтому не решится на обострение. В головах «победителей в холодной войне» с девяностых годов прочно укоренились три тезиса, на которых строится вся западная политика:

(1) Россия будет и дальше слабеть.

(2) Российские элиты можно расколоть.

(3) Россия и Китай не выступят единым фронтом.

Рискну утверждать: если бы наша страна в последние десять-пятнадцать лет показала устойчивый экономический рост, Запад не решился бы перевести конкуренцию за Украину в военную плоскость. Многие европейские страны, в частности Германия и Франция, предпочли бы встать в очередь за выгодными контрактами.

С начала украинского конфликта наши заявления про «красные линии», при отсутствии адекватного ответа на систематическую эскалацию, только укрепили Запад в мнении, что у России нет достаточного ресурса, а в российской власти нет единства. Это, в их глазах, подтверждают продолжающиеся попытки договариваться с Трампом даже при отсутствии встречных действий с американской стороны. В стане врагов никого не трогают аргументы, что Россия ограничивает себя в средствах ведения войны по моральным соображениям, тем более что акции Израиля и США сняли все существовавшие табу.

Западные, прежде всего, британские спецслужбы за время конфликта выстроили стратегию нарастающих провокаций террористического характера. Некоторые из них делаются руками Украины, иные, как подрыв «Северного потока», напрямую. А мы занимаем оборонительную позицию, продолжая отдавать инициативу. Без адекватного ответа их стратегия приведёт к повышению ставок на недопустимый, экзистенциальный уровень, особенно если вдруг будут использованы ядерное оружие или биологические вещества. Российскому военному и политическому руководству придётся выработать новый концептуальный подход, который сломает западную стратегию размывания «красных линий». Чтобы потерять желание устраивать «суперпровокации», противник сам должен почувствовать себя заложником. В числе наиболее уязвимых мест, как показал опыт иранской войны, находятся суда-газовозы, газоприёмные терминалы, частные спутниковые группировки и дата-центры западных финансовых компаний. В первую очередь пострадать следует тем, кто направляет и финансирует агрессивность Запада, – конфронтация с Россией должна стать крайне невыгодным проектом.

Хищники рациональны по своей природе и избегают конфликта с сильными. Их планы рушатся при потере инициативы и свободы рук.

Глядя на то, как Европа восприняла жёсткое сопротивление Ирана и как исчезла из американских нарративов тема «страшного северокорейского режима» после обретения им способности нанести США реальный ущерб, нам пора перестать казаться «хорошими». Следует начать «угрожать угрожающим», приняв на вооружение в дополнение к концепции «гарантированного взаимного уничтожения» на ядерном уровне концепцию «нанесения неприемлемого ущерба» на неядерном. Как говорится, «с волками жить – по-волчьи выть». Войны ведутся за победу, а победитель напишет историю.

Данный материал подготовлен к дискуссии на XXXIV Ассамблее СВОП.

Автор: Андрей Безруков, президент Ассоциации экспорта технологического суверенитета, профессор кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России, полковник разведки (в отставке), член президиума Совета по внешней и оборонной политике

Сноски

[1] См.: Altman D.W. Red Lines and Faits Accomplis in Interstate Coersion and Crisis. Cambridge, MA: Massachusetts Institute of Technology, 2015. 182 p.; Altman D.W. Advancing without Attacking: The Strategic Game around the Use of Force // Security Studies. 2018. Vol. 27. No. 1. P. 58–88; Mazarr M.J. Mastering the Gray Zone: Understanding a Changing Era of Conflict // Strategic Studies Institute, U.S. Army War College Press. 02.12.2015. URL: https://ssi.armywarcollege.edu/SSI-Media/Recent-Publications/Article/3998635/mastering-the-gray-zone-understanding-a-changing-era-of-conflict/ (дата обращения: 11.06.2026).

[2] Sechser T.S., Fuhrmann M. Nuclear Weapons and Coercive Diplomacy. Cambridge: Cambridge University Press, 2017. 343 p.

[3] Лихачёва А.Б., Чуприянова П.И. Тактика «тысячи порезов»: от санкций к диверсиям и провокациям // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. No. 3. С. 93–106.

[4] Безруков А.О. Многомерная война и новая оборонная стратегия // Россия в глобальной политике. 2014. Т. 12. No. 5. С. 47–56.

[5] Peering into the Crystal Ball: Holistically Assessing the Future of Warfare. Santa Monica, CA: RAND Corporation, 2020. 20 p.

Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 июля 2026 > № 4875141 Андрей Безруков

Война: для чего она по-прежнему нужна?

Дженнифер Кавана

Старший научный сотрудник, директор отдела военного анализа аналитического центра Defense Priorities (США).

Для цитирования:

Кавана Д. Война: для чего она по-прежнему нужна? // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 4. С. 10–31.

В начале XIX века прусский военный стратег Карл фон Клаузевиц писал, что государства вступают в войну с одной целью – «заставить врага подчиниться нашей воле»[1]. Альфред Тейер Мэхэн позже аналогичным образом описал цель войны на море. Её задача, утверждал он, «убрать флаг врага с морей»[2].

В последние годы однозначные победы и масштабные завоевания стали редкостью. Например, когда Израиль начал войну в Газе после атак в октябре 2023 г., руководство страны намеревалось покончить с ХАМАС и демилитаризировать территорию[3]. Сегодня, спустя почти три года, движение ХАМАС по-прежнему вооружено и контролирует часть сектора Газа. Точно так же, хотя военная кампания США в Иране в 2026 г. должна была привести к смене режима в Тегеране, операция «Эпическая ярость» мало чего достигла[4]. Когда Вашингтон согласился на прекращение огня, именно Иран, несмотря на значительные военные потери, улучшил свои переговорные позиции.

Эти и другие военные неудачи последнего времени ставят вопрос, который звучит просто, но не предусматривает чёткого ответа: утратила ли война свою практическую ценность для государств, стремящихся к достижению политических целей? Конечно, военная мощь по-прежнему способна причинять урон и сопровождаться разрушениями. Но стоит ли развязывать её ради политических изменений или нанесения сокрушительного поражения противнику?

Есть основания утверждать, что силой можно теперь добиться гораздо меньшего, чем в прошлом.

Есть несколько причин, почему военная мощь не столь эффективна. Среди наиболее важных – технологические изменения, благоприятные для более слабых акторов, так как позволяют им использовать асимметричные стратегии, а также растущие экономические и промышленные издержки, связанные с проведением крупных и длительных военных кампаний, даже для богатых стран. Эти ограничения могут быть временными или постоянными, но они в любом случае существенно влияют на политических лидеров, задумывающихся о применении военной силы для достижения приоритетных целей сегодня и в обозримом будущем.

Однако не будем поспешно объявлять войну бесполезной для государств, стремящихся достичь политических целей. Несмотря на новые ограничения, государства по-прежнему могут продуктивно использовать войну для решения политических задач как минимум тремя способами.

Во-первых, свежий опыт показывает, что военная сила вполне в состоянии обеспечить достижение узких целей, включая ограниченное приобретение территорий, осуществляемое посредством краткосрочных операций, и ликвидацию объектов, имеющих особое значение. Во-вторых, государства могут по-прежнему прибегать к боевым действиям в превентивных целях, чтобы избежать нежелательных последствий, даже если им не удастся добиться масштабных изменений в свою пользу. В-третьих, государства разворачивают военные кампании, чтобы получить контроль над ценными природными, производственными и геостратегическими ресурсами.

Оборонные бюджеты растут, страны по всему миру наращивают численность вооружённых сил и проводят более милитаризованную внешнюю политику. Следовательно, войны будут более частыми, несмотря на новые ограничения. Чтобы избежать затяжных и затратных кампаний, будущим политическим и военным руководителям необходимо трезво и реалистично представлять себе новые пределы потенциала войны и чётко осознавать, когда она содействует достижению целей, а когда ведёт к обратному результату.

Почему снизилась эффективность войны

Чтобы понять, как меняется эффективность войны, необходимо сначала рассмотреть причины перемен.

Самая очевидная – технологии. Новейшие разработки дают непропорциональные преимущества более слабым странам, а также усиливают позиции тех, кто обороняется, поэтому даже самым мощным военным державам гораздо сложнее добиваться решительных и быстрых побед. Например, появление и стремительное развитие дешёвых беспилотников и барражирующих боеприпасов кардинально изменили характер боевых действий во всех сферах. На земле армиям крайне сложно захватывать и удерживать новые территории, поскольку манёвренная война прошлых эпох практически невозможна, когда множество дронов заполняют поле боя. Концентрация танков, тяжёлого вооружения и личного состава из признака военной мощи и мастерства превратилась в уязвимость[5]. Захват территории теперь осуществляют небольшие группы, которые, воспользовавшись прорехами в расположении противника, быстро занимают новые позиции и оттуда надеются развивать наступление[6]. Даже малое государство с небольшой армией может успешно использовать подобную тактику. Беспилотники также усложнили боевые действия на воде и в воздухе, создав новые угрозы для самолётов и военных кораблей и сделав полный контроль над воздушным и морским пространством труднодостижимым[7].

Беспилотники определили ход последних военных кампаний, включая Украину, войну США против Ирана и операции хуситов по блокировке Баб-эль-Мандебского пролива. Этот фактор объясняет, почему эти конфликты зашли в тупик. На Ближнем Востоке Иран использовал дроны для ослабления американских систем ПВО и повреждения самолётов раннего предупреждения, а также применял угрозу обстрела беспилотниками и ракетами, чтобы перекрыть Ормузский пролив[8]. На Украине дроны доминируют на поле боя, вынуждая обе стороны переходить к новым тактикам и периодически замораживать линию фронта, несмотря на значительные военные преимущества России[9]. В каждом из приведённых случаев низкие барьеры на пути приобретения и производства большого количества беспилотников способствовали неожиданным результатам. К примеру, дроны позволили Украине продолжать боевые действия дольше, чем ожидалось, и вынудили США пойти на прекращение огня с Ираном в апреле 2026 года.

Помимо беспилотников ситуацию на поле боя выровняло распространение недорогого и высокоточного оружия массового производства. Например, быстрое распространение простых и финансово доступных, но эффективных ракетных технологий позволило слабым государственным и негосударственным акторам наносить ущерб более сильным противникам. Так, хуситы в Йемене даже после многолетних усилий Саудовской Аравии по их ликвидации, обладая дешёвыми ракетами и подвижными пусковыми установками, выдерживают интенсивные американские бомбардировки и блокируют проход коммерческих судов через Баб-эль-Мандебский пролив[10]. А Тегеран даже после месяца изнурительных авиаударов сохранил способность производить дешёвые ракеты и атаковать израильские и американские цели и государства Персидского залива, включая такие важные и стратегически значимые объекты, как американские базы и РЛС раннего обнаружения[11]. Это расстроило планы американских военных, которые не привыкли действовать в условиях подобного противодействия.

Иными словами, распространение военной мощи подорвало доминирование Соединённых Штатов – впервые более чем за восемьдесят лет. Для других военных держав эффект оказался похожим, но, возможно, менее выраженным.

Наконец, ещё одно важное технологическое достижение, осложняющее эффективное использование военной силы, – растущая прозрачность боевых действий в воздухе, на суше и на море. До недавнего времени способность видеть поле боя целиком была привилегией более мощной армии. Однако такие системы, как Starlink, беспилотные технологии и доступ к высококачественным разведданным из открытых источников позволили даже слабым акторам расширить возможности командования и управления, видения боевого пространства, а также обороны и целеуказания. Украина полагается на Starlink при определении целей и поддержке ПВО, применяя беспилотники для предотвращения внезапных нападений[12]. Иран использует открытые источники и данные коммерческих спутников для информационной поддержки военных операций и нанесения ударов по американским базам[13]. Новая прозрачность затрудняет внезапные нападения и наступательные операции, затяжные войны на истощение с неопределённым исходом становятся более вероятными, чем убедительные и однозначные военные победы.

Да, технологические изменения последнего времени повысили шансы небольших обороняющихся армий и государств, но в будущем маятник может качнуться в противоположную сторону. К примеру, сейчас скорость производства дронов значительно выше, а стоимость значительно ниже, чем у противодроновых систем. Когда ситуация изменится или даже полностью развернётся, значение беспилотников может быть нейтрализовано или по крайней мере уменьшится. Тогда не исключено возвращение манёвренной войны. Со временем державы, обладающие средствами для использования новых технологий, наверное, найдут способы восстановить своё военное превосходство. Уже сейчас они разрабатывают новые сложные системы, ракеты большой дальности, самолёты следующего поколения и подводные аппараты, позволяющие избегать угрозы беспилотников и выбраться из войн на истощение. Но полностью вернуться к тому, что было в прошлые эпохи, вряд ли удастся. Некоторые изменения, вероятно, необратимы.

Новые экономические и индустриальные вызовы также ограничивают возможности достижения целей с помощью военной силы. В частности, растущие коммерческие и промышленные издержки войны, а также зависимость государств на всех уровнях военного развития от дефицитных и порой дорогостоящих исходных материалов – полупроводников, критически важных минералов и т.д. – усложняют ведение длительных военных кампаний или по крайней мере поддержание высокой интенсивности продолжительное время.

Современное оружие стало более летальным, эффективным, точным и мощным, – но и намного более дорогим, особенно если речь идёт о самых передовых образцах. Например, во время войны с Ираном Соединённые Штаты тратили по миллиарду долларов в день, то есть в общей сложности сорок миллиардов за время активных боевых действий[14]. Большая часть этих затрат приходилась на боеприпасы, стоимость которых колеблется от одного до двенадцати миллионов долларов за единицу[15]. На Украине требовалось менее дорогостоящее оружие, но в совокупности оно вряд ли обходилось дешевле, особенно при закупке в больших количествах. В общей сложности за первые четыре года войны Украина получила от США и Европы военную помощь на сотни миллиардов долларов[16].

Высокие экономические издержки войны ограничивают продолжительность крупномасштабных операций и возможности достижения целей. В какой-то момент даже богатые государства сталкиваются с ограниченностью объёма ресурсов, которые они могут выделить на войну, особенно по мере снижения отдачи от расходов. Это вряд ли приведёт к прекращению огня, но может ограничить возможность эскалации или расширения конфликта, что, в свою очередь, повысит шансы на успех. Это особенно важно в условиях технологических изменений, которые обеспечивают слабым противникам большую выносливость и способствуют затяжным войнам на истощение.

В Израиле, например, несколько лет войны создали экономические проблемы, и правительство периодически предпринимало шаги к деэскалации, просто чтобы позволить резервистам вернуться к своей гражданской работе[17]. В США как поддержка Украины, так и боевые действия в Иране вызвали недовольство, а опасения по поводу влияния войны на Ближнем Востоке на экономику заставили президента Дональда Трампа свернуть войну до достижения каких-либо из его амбициозных политических целей. Соединённым Штатам пришлось проявить сдержанность. Россия и Украина в итоге тоже, возможно, изменят военные стратегии из-за экономических ограничений, даже если до этого момента пока далеко.

Другими словами, государства, которые быстро не достигают целей, даже сражаясь с более слабым противником, оказываются перед выбором: военный компромисс или экономический крах.

Промышленные потребности войны накладывают ограничения на использование военной силы. Сегодня война – в равной степени проверка производственного потенциала и боевого мастерства[18]. В определённой степени это всегда было так, но меняющиеся тенденции в мировой экономике и деиндустриализация в некоторых регионах мира создали для достижения необходимых уровней производства структурные барьеры, которых ранее не существовало[19]. Сокращение числа квалифицированных работников (проблема глобального масштаба) только усложняет решение этого вопроса в краткосрочной перспективе[20].

Начав вооружать Украину, США обнаружили, что не в состоянии нарастить оборонное производство так, как надеялись. Война с Ираном проблему усугубила, и, несмотря на значительные политические и экономические инвестиции, решения так и не найдено. Вашингтон пошёл на прекращение огня не из-за нехватки боеприпасов. Но опасения по поводу того, как сокращение запасов вооружения влияет на глобальное сдерживание, возможно, и есть причина того, что Трамп избегает возвращения к полномасштабному конфликту. По текущим оценкам, на восполнение израсходованных снарядов потребуются годы, что ограничит военные амбиции в ближайшей и среднесрочной перспективе[21]. Военные достижения Израиля также ограничены оборонными средствами, в частности доступом к системам ПВО. Европа испытывает аналогичные проблемы, пытаясь быстро перевооружиться, одновременно поставляя оружие Украине.

Наконец, существует давление, обусловленное дефицитом основных ресурсов. Наращивая производство ракет и других ключевых видов оружия, Соединённые Штаты могут столкнуться с нехваткой критически важных минералов, что ограничит скорость пополнения арсеналов. В результате Вашингтон, вероятно, будет вынужден сократить масштабы будущих военных кампаний[22]. Для других стран, особенно находящихся под санкциями США, отсутствие доступа к передовым технологиям, таким как современные полупроводники, создаёт наиболее серьёзные проблемы оборонного производства и, следовательно, военных амбиций[23]. В совокупности воздействие промышленных потребностей и дефицита ресурсов приводят к тому же результату, что и высокие издержки войны.

Даже богатым государствам значительно труднее поддерживать крупномасштабные военные кампании неопределённо долго, что может сделать войну как действенный инструмент недоступной для небольших, менее обеспеченных государств.

Экономические и промышленные ограничения, вероятно, создадут жёсткие рамки для достижений государствами целей с помощью военной силы, и, скорее всего, сохранятся в течение некоторого времени. Государства в разных регионах стремятся нарастить производство в сфере ОПК, чтобы преодолеть эти ограничения, но результат усилий неоднозначен, что заставляет сомневаться в конечном успехе. Как отмечалось выше, глобальный дефицит рабочей силы, критически важных минералов и других ресурсов может оказаться непреодолимым. Для некоторых стран, включая Соединённые Штаты, из-за высоких показателей госдолга к ВВП традиционные способы финансирования войны становятся рискованными. А во многих местах растущее общественное недовольство социальными жертвами, необходимыми для финансирования будущих войн, будет препятствовать реиндустриализации. США надеются, что масштабные инвестиции в ОПК снимут экономические ограничения на ведение войн, но после как минимум десяти лет попыток их эффективность оказалась ограниченной[24]. Европа предпринимает аналогичные усилия, но её медленный прогресс и отсутствие подлинной политической воли дают нам основания для скептицизма[25].

Конечно, следует проявлять осторожность и не зацикливаться на опыте Украины, Ирана или других недавних войн. Свежие технологические и экономические тенденции, проявившиеся в этих конфликтах, необязательно создадут постоянные жёсткие ограничения на то, чего можно достичь с помощью военной силы. Военные действия продолжат эволюционировать, и государства постепенно адаптируются. Но в ближайшей перспективе государствам придётся преодолевать препятствия, порождённые новыми технологиями и экономической динамикой. И даже если характер будущих войн не будет неизменным, он вряд ли полностью вернётся к тому, что было в прошлом.

Когда война всё ещё работает

Однако даже учитывая ограничения, война как рычаг воздействия позволяет добиваться целей, которые не обеспечивают другие средства. По этой причине военная сила останется привлекательной, несмотря на все её недостатки.

Во-первых, военная сила – по-прежнему мощный инструмент достижения ограниченных и чётко определённых целей, включая уничтожение значимых объектов и быстрое занятие небольших участков территории. Военные действия также способны быстро изменить динамику договороспособности в ходе текущих дипломатических переговоров и, следовательно, принести пользу, выходящую за рамки краткосрочных ощутимых выгод. Несколько примеров заслуживают нашего внимания.

При президенте Трампе Соединённые Штаты часто применяли военную силу для достижения ограниченных целей, в том числе в Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Похищение бывшего президента Венесуэлы Николаса Мадуро и ликвидация силами США и Израиля иранских чиновников нескольких уровней, включая верховного лидера, – два успешных примера обезглавливания руководства страны[26]. Хотя мы можем усомниться в политическом эффекте подобных операций, в обоих случаях американским военным удалось нейтрализовать цели, считавшиеся угрозой для Соединённых Штатов или их союзников. В Венесуэле этого оказалось достаточно, чтобы заставить соратников Мадуро подчиниться требованиям США. Американские бомбардировки иранских ядерных объектов в июне 2025 г. – ещё один пример того, как ограниченное применение военной силы успешно устранило предполагаемую угрозу, в данном случае, по крайней мере временно, замедлив разработку иранской ядерной программы. Трамп надеялся, что эта победа вынудит Тегеран пойти на уступки на переговорах, но этого пока не случилось.

Другие государства также используют военную силу для достижения ограниченных целей, включая аннексию спорных территорий.

Важно отметить, что в некоторых случаях им это удалось не вопреки, а благодаря новым технологиям, таким как беспилотники, средства радиоэлектронной борьбы и другие гибридные возможности. Иными словами, те же технологии, которые затрудняют достижение масштабных политических целей, могут способствовать решению более узких задач, если применяются преднамеренно для создания и использования ограниченных по времени военных преимуществ. Особенно тех, которые могут стать рычагом давления на переговорах.

К примеру, победоносные кампании Азербайджана в 2020 и 2023 гг. позволили стране захватить территории, утраченные в предыдущих конфликтах, но эти операции дали результат, потому что Баку ставил перед собой ограниченные цели. В 2020 г., во время так называемой второй карабахской войны, Азербайджан дополнил превосходство в воздухе передовыми возможностями беспилотников, уничтожив ПВО и ударные подразделения Армении и расчистив таким образом путь для захвата значительной части оспариваемой территории. В дальнейшем это позволило влиять на остальных участников переговоров[27]. Примечательно, что тактика и успех Баку предвосхитили тип боевых действий, который стал характерным для военного конфликта на Украине несколько лет спустя – небольшие группы бойцов, прорывающие оборону противника при поддержке беспилотников малой и средней дальности, которые частично заменили традиционную артиллерию и тяжёлое вооружение. Вместо того чтобы полагаться исключительно или преимущественно на тяжёлые силы, Азербайджан использовал хорошо обученных бойцов спецназа, которые проникли через армянскую оборону, не подвергая опасности собственные ударные силы[28].

В отличие от российских операций на востоке Украины в 2014 или 2022 гг., Азербайджан сосредоточил кампанию на конкретном участке. Баку также сделал упор на скорость и краткость операции, что позволило завершить конфликт до того, как армянские силы успели адаптироваться, перегруппироваться или создать возможности использования беспилотников или противодействия им. Даже когда армянская армия фактически сдалась, Баку не стал сразу расширять свои цели. Вместо этого он ждал до 2023 г., когда в ходе стремительного наступления отвоевал оставшуюся территорию, что стало возможно благодаря укреплениям, созданным во время кампании 2020 года[29].

Интересно представить, что могло бы произойти, если бы азербайджанская армия не остановилась в 2020 г., а попыталась продвинуться вглубь территории Армении. Конечно, мы не можем знать наверняка, но другие недавние конфликты предупреждают о риске снижения эффективности и вероятности того, что армянская армия со временем (вероятно, с иностранной помощью) смогла бы догнать Азербайджан в технологическом плане и постепенно замедлила бы или остановила его наступление.

Это может показаться не очень правдоподобным, учитывая предшествующий быстрый успех Азербайджана, но рассмотрим опыт Израиля в Ливане в 2024 и 2026 годах. После нанесения в 2024 г. значительного ущерба «Хизбалле» и расширения буферной зоны на юге Ливана, Израиль возобновил военную кампанию в 2026 г. (параллельно совместной с США войне против Ирана), стремясь увеличить контролируемую территорию. Однако на этот раз израильские наземные операции были менее успешными и натолкнулись на многочисленные препятствия, отчасти потому, что оставшиеся бойцы «Хизбаллы» получили новые военные возможности, включая дроны на оптоволокне, которые они использовали, чтобы сорвать продвижение израильских сил[30]. Как и в других рассмотренных здесь случаях, расширение целей Израиля и рост его амбиций привели к потере военного преимущества.

Успешное присоединение Крыма Россией – показательный пример военной кампании ограниченного масштаба, которая оказалась эффективной, поскольку преследовала чётко обозначенные цели. В Крыму российские силы были сосредоточены на определённом участке и использовали гибридную тактику для быстрого захвата правительственных зданий и коммуникационных узлов полуострова[31]. Таким образом удалось предотвратить любой асимметричный военный ответ и избежать экономических и промышленных издержек современной войны, быстро достигнув поставленных целей (это одна из привлекательных сторон гибридной тактики, что подтверждается сегодня в Европе и Азии). За несколько недель российские власти де-факто взяли под контроль территорию полуострова. Сравните с нынешней военной кампанией на Украине, которая изначально преследовала более масштабные политические цели, но не смогла выполнить технологические и экономические требования для их достижения. Теперь эта война зашла в тупик, и можно предположить, что Москва добьётся гораздо меньшего, чем предполагалось изначально.

Вторая достижимая цель для государств, стремящихся использовать военную силу для реализации политических задач, – это предотвращение. Хотя даже мощные военные державы всё чаще испытывают трудности с навязыванием позитивных политических изменений, война по-прежнему может использоваться для предотвращения нежелательных событий временно или навсегда. Логика превентивной войны, конечно, не нова. Государства, опасаясь, что соперник вскоре станет слишком сильным, часто прибегали к военным действиям не для устранения надвигающейся угрозы, а чтобы не допустить её появления. Американский политолог Грэм Эллисон назвал эту концепцию «ловушкой Фукидида» и применял её к отношениям Соединённых Штатов и КНР[32]. Нападение Спарты на Афины в Пелопоннесской войне (хотя некоторые считают, что Афины спровоцировали своего противника) является классическим примером: спартанцы опасались, что Афины вскоре станут настолько могущественными в военном отношении, что будут неприкасаемы[33].

Даже в условиях новых экономических вызовов и демократизации военной мощи, обусловленной развитием технологий, война выполняет превентивную функцию и, вероятно, продолжит это делать. Ничего удивительного нет, ведь ломать легче, чем строить. Даже если существуют препятствия для решительной победы, передовые военные державы, как правило, используют большую огневую мощь, современные самолёты и превосходящие арсеналы, чтобы остановить более слабых противников и предотвратить нежелательные события. Для США операция «Полуночный молот» в июне 2025 г. была превентивной кампанией, направленной на лишение Ирана возможности обогащать уран и замедление его прогресса в создании ядерного оружия[34]. Она достигла этой цели. Операция «Эпическая ярость», напротив, предполагала не только уничтожение, но и изменение фундаментальной политической реальности в Иране[35]. Ожидалась быстрая победа, но США недооценили, насколько технологии и экономика теперь осложняют осуществление политической трансформации с помощью военной силы. После неожиданно эффективных оборонительных атак Ирана на военную инфраструктуру Соединённых Штатов и осознания высоких издержек затяжной войны Вашингтон отказался от попыток осуществить политические изменения и вернулся к превентивным целям, включая ослабление обычного военного потенциала Тегерана и устранение его способности проецировать военную мощь за пределы своих границ[36]. В той мере, в какой угроза существовала изначально (что спорно), Вашингтон добился успеха в достижении поставленных целей.

Лучшим примером военной кампании, которая достигла превентивного успеха, но не добилась более масштабных результатов, является конфликт на Украине.

Многие в Европе считают российскую специальную военную операцию провалом, но это верно только в том случае, если считать успехом полный контроль над Украиной. В качестве упреждающего средства военная кампания дала более позитивные результаты. Особенно важно, что продолжающийся конфликт, вероятно, уже исключил определённые сценарии будущего для Украины. Речь не только о вариантах, которые стали бы нарушением «красных линий» Москвы, вроде членства Украины в НАТО (что было маловероятно, а теперь исключено) и присутствия американских или европейских военных на Украине в будущем (что было гарантировано, а теперь кажется сомнительным, по крайней мере в больших масштабах). Можно говорить и о создании буферной зоны, которая обеспечит защиту независимо от будущего военного потенциала Украины[37]. Вполне возможно, что достичь этих целей могла бы менее масштабная, более ограниченная военная операция, и цена для российской экономики и общества была бы гораздо ниже. Однако неясно, можно ли было полностью избежать войны, учитывая отказ США и Европы обсуждать расширение НАТО по дипломатическим каналам. В этом случае превентивная война достигла того, чего не удалось добиться переговорами.

Война России с Грузией – ещё один пример превентивного успеха, несмотря на критику тактических и оперативных просчётов и неоднозначный, неубедительный результат. Как и на Украине, главным достижением Москвы в этом конфликте стало прекращение институционализации западной ориентации Грузии, включая прогресс в направлении вступления в НАТО или ЕС[38]. Для такого результата не требовались значительные территориальные приобретения или политические изменения в Тбилиси. Москве был нужен лишь частичный успех, достижимый, несмотря на технологические ограничения российской военной операции.

После того как российские войска заняли территории внутри Грузии, а также Южную Осетию и Абхазию, используя своё превосходство в численности и в воздухе для нанесения значительного ущерба, Москва смогла сорвать движение Грузии в направлении Евросоюза или Североатлантического блока, сосредоточившись на территориальных претензиях[39]. Наличие неурегулированных территориальных споров стало препятствием для вступления Грузии в эти структуры. Кроме того, окончательное соглашение закрепило постоянное присутствие и влияние России в Южной Осетии и Абхазии, что гарантировало защиту от дальнейшего продвижения американских или европейских сил на восток[40].

Наконец, ещё одна цель, которую государства могут достичь, используя военную мощь, – доступ к дефицитным ресурсам. Это всегда было движущей силой войны, и сегодня ситуация не изменилась. Но появились два новых аспекта: типы ресурсов, за которые ведётся борьба, и их геополитическое значение. Во-первых, государствам сегодня требуются не только физические ресурсы, такие как золото или нефть, но и доступ к технологиям и их компонентам (например, редкоземельным элементам), а также к производственным мощностям. С ростом стоимости использования армии и технологических требований к ней повышается и привлекательность применения военной силы для доступа к ключевым ресурсам. Во-вторых, сегодня государства заинтересованы в захвате всего, что послужит рычагом влияния или конкурентным преимуществом, будь то территория, дефицитные ресурсы, технологии, водные пути или воздушное пространство – список, который подразумевает потенциальное появление множества новых военных конфликтов.

В отличие от предыдущих президентов США, Дональд Трамп открыто называет доступ к ресурсам целью войны. Например, после операции в Венесуэле он постоянно говорил о нефтяных богатствах и, не теряя времени, начал их добычу, а также, по словам некоторых членов его администрации, других ресурсов, включая золото[41]. Целью Трампа является не только извлечение прибыли, но и контроль над дефицитными энергоносителями, которые пользуются высоким спросом у других государств (конкурентов). Он почти так же часто обсуждал захват иранской нефти[42]. И если в итоге военная сила будет применена для овладения Гренландией или расширения доступа к острову, его ресурсы, включая критически важные полезные ископаемые, расположение относительно ключевых торговых маршрутов и подводных линий связи, станут главным мотивирующим фактором[43].

Сфокусированность на ресурсах неудивительна для президента, ориентированного на прибыль. Но и другие государства используют войну с той же целью, а также чтобы увеличить доход и улучшить стратегические позиции. Хотя главной мотивацией России для вторжения на Украину были не ресурсы, российские войска взяли под контроль ключевые месторождения, где добывают литий, графит и уголь. Ресурсы прибыльны и сами по себе, но также играют важную роль в определённых видах высокотехнологичного производства, что сулит выгоду российской экономике или станет козырем для будущих договорённостей[44]. После войны Россия могла бы извлечь прибыль из мощного производственного потенциала территорий, которые теперь занимает. Хотя существует множество причин, по которым Россия назвала контроль над остальной частью Донбасса условием прекращения войны, дополнительные природные и экономические возможности региона тоже имеют значение. Присоединение Крыма также принесло выгоды, включая доступ к ключевым морским путям и запасам нефти, газа и других минералов[45].

Войны, развязанные ради ресурсов, продолжаются на Ближнем Востоке и в Африке. Израиль без зазрения совести эксплуатирует богатства, захваченные в ходе многочисленных войн. Он взял под контроль запасы газа в Ливане и секторе Газа, освоил сельскохозяйственные земли на Западном берегу и захватил водные и энергетические ресурсы Сирии и других стран[46]. ОАЭ воспользовались своей ролью в войне в Судане для контроля над немалой долей залежей золота в стране и освоения её сельхозугодий. Саудовская Аравия и ОАЭ использовали продолжающийся конфликт в Йемене, чтобы присвоить большую часть энергоресурсов и неф­тяных доходов[47].

Трудно найти войну, которая хотя бы на каком-то уровне не была связана с ресурсами, и ситуация вряд ли изменится.

Дефицит может сделать военные действия с целью захвата ресурсов более частыми. В то же время, поскольку получение ресурсов – ограниченная цель, она, как правило, достижима при разумных затратах и без столкновения с технологическими и экономическими проблемами, которые сорвали большинство амбициозных военных кампаний в последние годы. Поскольку политические цели, которые можно реализовать посредством войн, всё более ограниченны, государства будут чаще обращаться к получению ресурсов как к утешительному призу, который может финансировать и оправдывать войну, а дома преподноситься как победа.

Предостережения на будущее

Даже несмотря на сужение сферы применения, война позволяет реализовать планы, недостижимые с помощью других политических инструментов. В результате лидеры всех мастей будут по-прежнему рассматривать военную мощь как ключевой фактор, а применение военной силы – как иногда необходимый и стратегически ценный вариант. И они будут правы.

Однако тот факт, что сегодня военными средствами можно достичь ограниченных целей, имеет значение. Политические лидеры, которые не понимают, как изменилось использование военной силы за последнее время, скорее всего, окажутся втянутыми в конфликты с высокими затратами и низкой отдачей, которые ослабят их страны в долгосрочной перспективе. С другой стороны, те, кто понимает особую ценность военной мощи, а также выгоды и риски новых технологий, окажутся в выигрыше. Они смогут использовать целенаправленные военные операции для достижения конкретных территориальных целей, предотвращать события, нарушающие их «красные линии», при оптимальных затратах, улучшать свои позиции на экономических или политических переговорах, увеличивать благосостояние своих государств, а в некоторых случаях – обретать геостратегические преимущества. Важно отметить, что мир, в котором эффективность военной мощи ограничена, не будет более мирным, он станет более жестоким и полным насилия.

Войны, способные достигать в основном хищнических и разрушительных целей, когда они всё же будут происходить, скорее всего, станут более яростными, деструктивными и репрессивными для своих жертв – без особой надежды на улучшения после войны.

Эти уроки важны для всех, но особенно актуальны для ведущих держав – Китая, России и Соединённых Штатов. Обладая значительно большим военным потенциалом, чем их соседи, эти государства, пожалуй, более склонны прибегать к применению силы для достижения целей и ставить амбициозные задачи, переоценивая военную мощь и недооценивая её ограничения. По мере того, как военная мощь распространяется всё шире, а издержки современной войны растут, последствия таких ошибок будут множиться. Для США это постоянная проблема, подтверждением служит то, что только за последний год Вашингтон атаковал семь государств и ввязался в ненужный военный конфликт с Ираном, который многие считают стратегическим провалом. В прошлом у американцев было достаточно военной мощи, чтобы пережить подобные ошибки. Но последствия просчётов быстро растут по мере того, как проблемы ведения войны становятся более опасными, а мир – всё более многополярным.

Недавний опыт Вашингтона и Москвы может послужить предостережением для Пекина (единственной крупной державы, не участвовавшей в крупных войнах), поскольку последний рассматривает возможность рискованной схватки за Тайвань. Хотя Китай стремится к мирному воссоединению с островом, он не исключает применения силы[48]. Китай почти наверняка способен использовать подавляющую военную мощь, чтобы не допустить независимости Тайваня, и нанести разрушительные авиаудары по острову. Вероятно, он сможет без особых проблем захватить отдалённые тайваньские острова. Он также может ввести блокаду и отрезать Тайвань от жизненно важных ресурсов, чтобы добиться его политической капитуляции. Но даже Китай рискует столкнуться с ограниченностью своих возможностей, используя только военную силу. Если он не добьётся быстрой победы в ходе наступательной кампании, то может оказаться в ловушке затяжной войны. Иными словами, для успешного воссоединения потребуется политическое урегулирование. Пекин, похоже, интуитивно это понимает и поэтому продолжает настаивать на нём, а не на войне[49]. Если так продолжится и дальше, битва за остров станет менее вероятной, чем предсказывают многие.

Растущие ограничения целей, которых можно достичь посредством войны, дают два важных урока для государств, которые, как большинство стран Европы и Азии, милитаризируются, готовясь к будущим конфликтам.

Во-первых, страны Европы и Азии, сосредоточенные на перевооружении, должны понимать границы того, чего они могут достичь силой, и связанные с этим риски. Военная мощь необходима, но её одной недостаточно для обеспечения безопасности. В мире, где военная сила наиболее полезна для ограниченного захвата территории и ресурсов, целенаправленных ударов и превентивных войн, масштабное наращивание военного потенциала не обеспечит защиту, а станет обоюдоострым мечом – увеличит риск конфликта с противниками, которые увидят растущую угрозу или посчитают диалог бесполезным. Для Европы вместо неограниченного наращивания военного потенциала лучшей защитой от будущей агрессии может стать политический компромисс и система безопасности, включающая Россию, которая в итоге сделает превентивные войны и буферные зоны ненужными. То же касается и Азии.

Во-вторых, на данный момент государства Европы и Азии, включая те, что находятся на передовой линии НАТО или вблизи Китая, должны быть более уверены в своей безопасности. Конфликты на Украине и в Иране продемонстрировали уравнивающий эффект новых технологий и то, чего можно достичь, используя асимметричные возможности. Так что у них есть все основания для оптимизма в отношении способности защитить себя, а также сдерживать и избегать конфликтов с более крупными соседями. Однако для этого придётся сделать политический выбор и отказаться от нарративов о неизбежности вечной войны.

Несмотря на эти предупреждения, пока государства продолжают инвестировать в свой военный потенциал, привлекательность войны будет расти. Страны, применяющие военную силу ограниченно и сфокусированно в превентивных целях или в качестве рычагов влияния, окажутся в более выгодном положении. Но те, кто не понимает, как изменилась война, и по-прежнему стремится к сокрушительным победам и достижению амбициозных политических целей, используя военную мощь, скорее всего, окажутся в худшем положении: втянутыми в затяжной конфликт, истощёнными и без хороших вариантов выхода из ситуации.

Автор: Дженнифер Кавана, старший научный сотрудник, директор отдела военного анализа аналитического центра Defense Priorities (США)

Сноски

[1] Clausewitz C. von. On War / Ed. by M. Howard, P. Paret. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1984. P. 75.

[2] Mahan A.T. The Influence of Sea Power upon History, 1660–1783. Boston, MA: Little, Brown and Company, 1890. P. 138.

[3] Netanyahu B. Our Three Prerequisites for Peace // The Wall Street Journal. 25.12.2023. URL: https://www.wsj.com/articles/our-three-prerequisites-for-peace-israel-gaza-hamas-6a41f649 (дата обращения: 15.06.2026).

[4] Trump D.J. Statement on Major Combat Operations in Iran // Truth Social: @realDonaldTrump. 28.02.2026. URL: https://www.truthsocial.com/@realDonaldTrump/posts/112009847253401 (дата обращения: 15.06.2026).

[5] См.: Балуевский Ю.Н., Пухов Р.Н. Цифровая война – новая реальность // Россия в глобальной политике. 2025. Т. 23. № 6. С. 60–68; Admiral K.D., Drake N. Steel in the Storm: Recent Wars as Guides for Armor Transformation // War on the Rocks. 21.07.2025. URL: https://warontherocks.com/steel-in-the-storm-recent-wars-as-guides-for-armor-transformation/ (дата обращения: 15.06.2026).

[6] Kofman M. Ukraine’s War of Endurance // Foreign Affairs. 16.02.2026. URL: https://www.foreignaffairs.com/russia/ukraines-war-endurance (дата обращения: 15.06.2026).

[7] Pettyjohn S., Scharre P. Countering the Swarm: Navigating the Era of Massed Precision Fires // Center for a New American Security. 2025. URL: https://www.cnas.org/publications/reports/countering-the-swarm (дата обращения: 15.06.2026).

[8] Kavanagh J. Iran Wipes Out US-Israeli Radars & Sensors, Changing Course of War // Responsible Statecraft. 30.03.2026. URL: https://responsiblestatecraft.org/iran-radars-airstrikes/ (дата обращения: 15.06.2026).

[9] Watling J., Reynolds N. Stormbreak: Fighting Through Russian Defences in Ukraine’s 2023 Offensive. L.: Royal United Services Institute (RUSI), 2023. 28 p.

[10] Eavis P. Red Sea Attacks Pose Another Threat to Global Economy // The New York Times. 19.12.2023. URL: https://www.nytimes.com/2023/12/19/business/red-sea-suez-canal-shipping.html (дата обращения: 15.06.2026).

[11] Debree I., Toropin K. Iran Remains a Stubborn Foe after Absorbing Massive US-Israeli Attacks // AP News. 31.03.2026. URL: https://apnews.com/article/iran-israel-us-trump-pete-hegseth-centcom-airstrikes-missiles-drones-7b94d5de628bf8df2de6b728efff2285 (дата обращения: 15.06.2026).

[12] Radin A., Holynska K., Tretter C., Van Bibber T. Lessons from the War in Ukraine for Space: Challenges and Opportunities for Future Conflicts. Santa Monica, CA: RAND Corporation, 2025. 59 p.

[13] Johnson M. et al. Iran Used Chinese Spy Satellite to Target US Bases: Leaked Documents // Financial Times. 15.04.2026. URL: https://www.ft.com/content/1fddd2cd-1294-4e9c-a17d-5ea06b399355?syn-25a6b1a6=1 (дата обращения: 15.06.2026).

[14] См.: Cancian M.F., Park C.H. Iran War Cost Estimate Update: $11.3 Billion at Day 6, $16.5 Billion at Day 12 // Center for Strategic and International Studies (CSIS). 13.03.2026. URL: https://www.csis.org/analysis/iran-war-cost-estimate-update-113-billion-day-6-165-billion-day-12 (дата обращения: 15.06.2026); Robertson N., Beggin R. White House to Scale Back Iran War Funding Request to $80 Billion // The Washington Post. 07.04.2026. URL: https://www.washingtonpost.com/politics/2026/04/08/trump-iran-funding-request-80-billion/ (дата обращения: 15.06.2026).

[15] U.S. Department of Defense. Fiscal Year (FY) 2026 Budget Estimates: Missile Procurement, Army. Washington, DC: Office of the Under Secretary of Defense (Comptroller), 2025. 178 p.

[16] Trebesch C., Nishikawa T. Ukraine Support Tracker: Energy Support Reached EUR 1 Billion in the Winter 2025/26 // Kiel Institute for the World Economy. 16.04.2026. URL: https://www.kielinstitut.de/publications/news/ukraine-support-tracker-energy-support-reached-eur-1-billion-in-the-winter-2025/26/ (дата обращения: 15.06.2026).

[17] Wrobel S. Bank of Israel Slashes Growth Prospects as Iran War Takes Toll on Economy // The Times of Israel. 30.03.2026. URL: https://www.timesofisrael.com/bank-of-israel-slashes-growth-prospects-as-iran-war-takes-toll-on-economy/ (дата обращения: 15.06.2026).

[18] Vershinin A. The Return of Industrial Warfare // Royal United Services Institute (RUSI). 17.06.2022. URL: https://www.rusi.org/explore-our-research/publications/commentary/return-industrial-warfare (дата обращения: 15.06.2026).

[19] Facts About Manufacturing // National Association of Manufacturers. 2026. URL: https://nam.org/mfgdata/facts-about-manufacturing-expanded/ (дата обращения: 15.06.2026).

[20] Hartmann A. Study: Manufacturing in U.S. Could Need Up to 3.8 Million Workers // National Association of Manufacturers. 03.04.2024. URL: https://nam.org/study-manufacturing-in-u-s-could-need-up-to-3-8-million-workers/ (дата обращения: 15.06.2026).

[21] Cancian M.F., Park C.H. Iran War Cost Estimate Update: $11.3 Billion at Day 6, $16.5 Billion at Day 12 // Center for Strategic and International Studies (CSIS). 13.03.2026. URL: https://www.csis.org/analysis/iran-war-cost-estimate-update-113-billion-day-6-165-billion-day-12 (дата обращения: 15.06.2026).

[22] Hodgson C., Pfeifer S. Iran War Sparks Upheaval in Niche Defence Metals Market // Financial Times. 18.03.2026. URL: https://www.ft.com/content/98d95ed2-7947-40ff-9f7c-e1a9c8570d00?syn-25a6b1a6=1 (дата обращения: 15.06.2026).

[23] Boulègue M. Russia’s Struggle to Modernize Its Military Industry: The Impact of Sanctions and War, and How the OPK Is Adapting. L.: Chatham House, 2025. 36 p.

[24] См.: Chapter 8: Strengthening the United States Defense Industrial Base. In: Economic Report of the President. Washington, DC: U.S. Government Publishing Office, 2026. P. 171–187; Clark M. The U.S. Defense Industrial Base: Past Strength, Current Challenges, and Needed Change. In: Topical Essays: 2024 Index of U.S. Military Strength. Washington, DC: The Heritage Foundation, 2024. P. 73–81.

[25] Mejino-Lopez J., Wolff G. A European Defence Industrial Strategy in a Hostile World. Policy Brief No. 29/2024. Brussels: Bruegel, 2024. 19 p.

[26] Taub A. Removing Unfriendly Leaders // The New York Times. 30.03.2026. URL: https://www.nytimes.com/2026/03/30/world/targeted-strike-iran-us-israel-cuba.html (дата обращения: 15.06.2026).

[27] Shaikh S., Rumbaugh W. The Air and Missile War in Nagorno-Karabakh: Lessons for the Future of Strike and Defense // Center for Strategic and International Studies (CSIS). 08.12.2020. URL: https://www.csis.org/analysis/air-and-missile-war-nagorno-karabakh-lessons-future-strike-and-defense (дата обращения: 15.06.2026).

[28] Postma J. Drones Over Nagorno-Karabakh: A Glimpse at the Future of War? // Atlantisch Perspectief. 2021. Vol. 45. No. 2. P. 15–20.

[29] Landgraf W., Seferian N. A “Frozen Conflict” Boils Over: Nagorno-Karabakh in 2023 and Future Implications // Foreign Policy Research Institute. 18.01.2024. URL: https://www.fpri.org/article/2024/01/a-frozen-conflict-boils-over-nagorno-karabakh-in-2023-and-future-implications/ (дата обращения: 15.06.2026).

[30] How Hezbollah’s $300 Drones Are Challenging Israeli Military // The Guardian. 12.05.2026. URL: https://www.theguardian.com/world/2026/may/12/how-hezbollah-3d-printed-drones-challenging-israeli-military (дата обращения: 15.06.2026).

[31] Kofman M. Ukraine’s War of Endurance // Foreign Affairs. 16.02.2026. URL: https://www.foreignaffairs.com/russia/ukraines-war-endurance (дата обращения: 15.06.2026).

[32] Allison G. Destined for War: Can America and China Escape Thucydides’ Trap. Boston, MA: Houghton Mifflin Harcourt, 2017. 364 p.

[33] Thucydides. History of the Peloponnesian War / Translated by R. Warner. L.: Penguin Classics, 1972. 656 p.

[34] President Trump Delivers Address to the Nation, June 21, 2025 // The White House. 21.06.2025. URL: https://www.whitehouse.gov/videos/president-trump-delivers-address-to-the-nation-june-21-2025/ (дата обращения: 15.06.2026).

[35] Golden K. US Deputy Secretary of State Christopher Landau: The Old Chapter on US Foreign Policy Is “Coming to a Close” // Atlantic Council. 09.04.2026. URL: https://www.atlanticcouncil.org/commentary/event-recap/us-deputy-secretary-of-state-christopher-landau-the-old-chapter-on-us-foreign-policy-is-coming-to-a-close/ (дата обращения: 15.06.2026).

[36] President Trump’s Clear and Unchanging Objectives Drive Decisive Success Against Iranian Regime // The White House. 01.04.2026. URL: https://www.whitehouse.gov/releases/2026/04/president-trumps-clear-and-unchanging-objectives-drive-decisive-success-against-iranian-regime/ (дата обращения: 15.06.2026).

[37] Sutherland C. Trump Tells Zelensky to Forgo Regaining Crimea and Joining NATO Ahead of White House Meeting // Time. 18.08.2025. URL: https://time.com/7310286/trump-zelensky-russia-ukraine-war-putin-conditions-white-house-meeting/ (дата обращения: 15.06.2026).

[38] Coffey L., Mrachek A. End the Russian Veto on Georgian Accession. NATO 20/2020. Washington, DC: Atlantic Council, 2020. URL: https://www.atlanticcouncil.org/content-series/nato20-2020/end-the-russian-veto-on-georgian-accession/ (дата обращения: 15.06.2026). 5 p.

[39] См.: Cohen A., Hamilton R.E. The Russian Military and the Georgia War: Lessons and Implications. Carlisle Barracks, PA: Strategic Studies Institute, U.S. Army War College, 2011. 114 p.; Vendil Pallin C., Westerlund F. Russia’s War in Georgia: Lessons and Consequences // Small Wars & Insurgencies. 2009. Vol. 20. No. 2. P. 400–424.

[40] См.: Chincharadze K., Goodson L.P. The Enduring Impact of the 2008 Russo-Georgian War // War Room. 21.12.2024. URL: https://www.realcleardefense.com/2024/12/21/the_enduring_impact_of_the_2008_russo-georgian_war_1080198.html (дата обращения: 15.06.2026); Nichol J. Russia-Georgia Conflict: Context and Implications for U.S. Interests. CRS Report for Congress RL34618. Washington, DC: Congressional Research Service, 2008. 40 p.

[41] President Trump Delivers Address to the Nation, June 21, 2025 // The White House. 21.06.2025. URL: https://www.whitehouse.gov/videos/president-trump-delivers-address-to-the-nation-june-21-2025/ (дата обращения: 15.06.2026).

[42] Trump Threatens Iran Could Be “Taken Out” in One Night, Eying Iranian Oil and Tolls on Hormuz Strait // Xinhua News Agency. 07.04.2026. URL: https://english.news.cn/20260407/0443de75a0af4d9ca6e2ac874d084bfe/c.html (дата обращения: 15.06.2026).

[43] Martinez A. Why the Trump Administration Wants to Take Over Greenland // National Public Radio. 12.01.2026. URL: https://www.npr.org/2026/01/12/nx-s1-5669429/why-the-trump-administration-wants-to-take-over-greenland (дата обращения: 15.06.2026).

[44] Faiola A., Bennett D. In the Ukraine War, a Battle for the Nation’s Mineral and Energy Wealth // The Washington Post. 10.08.2022. URL: https://www.washingtonpost.com/world/2022/08/10/ukraine-russia-energy-mineral-wealth/ (дата обращения: 15.06.2026).

[45] Bugriy M. The Cost to Ukraine of Crimea’s Annexation // Jamestown. 14.04.2014. URL: https://jamestown.org/the-cost-to-ukraine-of-crimeas-annexation/ (дата обращения: 15.06.2026).

[46] См.: Gomez E. Israel Claims Qana Gas Field, Sets Buffer Zone Amid Lebanon Tensions // Crypto Briefing. 20.04.2026. URL: https://cryptobriefing.com/israel-claims-qana-gas-field-sets-buffer-zone-amid-lebanon-tensions/ (дата обращения: 15.06.2026); Abuhelal W. The War on Gaza Is Also an Israeli Drive to Seize Palestinian Gas Reserves // Middle East Eye. 20.02.2024. URL: https://www.middleeasteye.net/opinion/war-gaza-israel-brutal-drive-seize-palestinian-gas-reserves (дата обращения: 15.06.2026); Guterres Deplores Israel’s Move to Resume Land Registration in the West Bank // United Nations Office at Geneva. 16.02.2026. URL: https://www.ungeneva.org/en/news-media/news/2026/02/115920/guterres-deplores-israels-move-resume-land-registration-west-bank (дата обращения: 15.06.2026).

[47] См.: Ardemagni E. Riyadh Takes the Helm in Yemen // Middle East Institute. 25.02.2026. URL: https://mei.edu/publication/riyadh-takes-the-helm-in-yemen/ (дата обращения: 15.06.2026); Alragawi M. Saudi Arabia, Oman Compete for Control in Yemen’s Mahra // Anadolu Agency. 05.01.2021. URL: https://www.aa.com.tr/en/middle-east/saudi-arabia-oman-compete-for-control-in-yemen-s-mahra/2098447 (дата обращения: 15.06.2026).

[48] The Taiwan Question and China’s Reunification in the New Era // The State Council Information Office, Taiwan Affairs Office of the State Council. 10.08.2022. URL: http://english.scio.gov.cn/whitepapers/2022-08/10/content_78365819.htm (дата обращения: 15.06.2026).

[49] Chinese, Taiwanese Will Unite, Xi Tells Taiwan Opposition Leader // ABS-CBN News. 10.04.2026. URL: https://www.abs-cbn.com/news/world/2026/4/10/chinese-taiwanese-will-unite-xi-tells-taiwan-opposition-leader-1506 (дата обращения: 15.06.2026).

США. Россия. Украина. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 июля 2026 > № 4875140 Дженнифер Кавана

Дмитрий Чернышенко: Чемпионат по профмастерству среди участников СВО помогает нашим героям занять достойное место в авангарде российской экономики

С 26 июня по 1 июля в Казани пройдёт чемпионат по профессиональному мастерству среди участников специальной военной операции. Мероприятие организовано по поручению Президента России Владимира Путина и проводится второй год подряд.

«Чемпионат по профессиональному мастерству среди участников СВО движения “Абилимпикс„ организован в рамках нацпроекта “Молодёжь и дети„. Он помогает нашим героям не только вернуться к мирной жизни, но и занять достойное место в авангарде российской экономики. В этом году участникам предстоит продемонстрировать свои навыки по 21 компетенции. Победители получат призы от партнёров и смогут найти будущих работодателей. Отмечу, что Президентом Владимиром Владимировичем Путиным поставлена задача по приоритетному трудоустройству и обучению участников СВО», – отметил Заместитель Председателя Правительства Дмитрий Чернышенко.

В 2026 году соревнования объединят свыше 800 участников, включая экспертов и сопровождающих, из разных уголков страны. Помимо соревнований в основных компетенциях, участники могут попробовать свои силы в семи демонстрационных компетенциях, в числе которых «Промышленная робототехника», «Монтаж радиоэлектронной аппаратуры», «Архитектор будущего – нейросетевое искусство» и другие. Им также будет доступно профтестирование и знакомство с новыми профессиями.

«Сегодня участники СВО и их дети поступают в колледжи на особых условиях, имея преимущественное право на зачисление. Этот механизм помогает героям не терять времени и сразу переходить от восстановления к профессиональному росту. Мы чутко реагируем на их запросы: адаптируем учебные программы и индивидуально подходим к подготовке. Соревнования в Казани подтверждают, что сила воли превращает любые ограничения в новые возможности. Целеустремлённость, упорство и мастерство конкурсантов служат лучшим примером для молодого поколения», – подчеркнул Министр просвещения Сергей Кравцов.

В рамках деловой программы пройдёт пленарное заседание по вопросам профессиональной реализации и трудоустройства участников СВО, являющихся инвалидами, круглые столы по вопросам реабилитации, социальной поддержки, профессионального образования участников СВО. Также запланированы различные мастер-классы, в том числе профориентационные.

«Чемпионат “Абилимпикс„ даёт ветеранам уникальную возможность получить новые профессиональные навыки, освоить востребованные специальности, проявить способности. Несмотря на ранения, наши защитники стремятся не только реализовать себя, но и принести пользу обществу, стране. Сила духа, настойчивость, умение преодолевать трудности – вот залог их побед. Сегодня у ветеранов спецоперации есть возможность показать умения в профессии, научиться новому, стать примером для товарищей. Адаптация участников спецоперации к мирной жизни – важнейшая задача фонда “Защитники Отечества„, которую помогает решить “Абилимпикс„», – отметила статс-секретарь – заместитель Министра обороны, председатель государственного фонда «Защитники Отечества» Анна Цивилева.

Торжественная церемония открытия чемпионата пройдёт 26 июня в концертном зале Международного выставочного центра «Казань Экспо». Соревнования по компетенциям и награждение победителей также пройдут на площадке выставочного центра.

Для участников и экспертов предусмотрена культурная программа, которая будет включать в себя организованные экскурсии, посещение театров и музеев в Республике Татарстан.

Мероприятия спортивной программы дадут возможность участникам чемпионата присоединиться к мастер-классам и соревнованиям по различным видам спорта, получить консультации по занятиям адаптивной физической культурой и спортом.

Консультации по вопросам социальной поддержки, профориентации, получения профессионального образования, реабилитации и трудоустройства будут организованы в рамках выставочной программы чемпионата.

Организаторами чемпионата по профессиональному мастерству среди участников СВО являются Минпросвещения России, правительство Республики Татарстан, государственный фонд поддержки участников СВО «Защитники Отечества». Федеральный оператор – Институт развития профессионального образования, региональный оператор – Центр развития профессиональных компетенций Республики Татарстан.

Россия. ПФО > Армия, полиция. Образование, наука. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 17 июня 2026 > № 4873309 Дмитрий Чернышенко

Жители Объединенных Арабских Эмиратов продолжают демонстрировать высокий уровень чувства безопасности, оптимизма и социальной устойчивости, несмотря на региональный конфликт и рост стоимости жизни, свидетельствуют результаты исследования Cigna Healthcare.

Согласно исследованию Well-being & Health Pulse in the UAE, проведенному в апреле 2026 года среди 380 респондентов, общий индекс благополучия в стране составил 70%. По данным опроса, 79% участников сохраняют оптимизм в отношении ближайшего будущего, несмотря на текущую ситуацию в регионе.

При этом 89% респондентов сообщили, что чувствуют себя физически безопасно в ОАЭ, а 83% - эмоционально защищенными. Исследование также показало высокий уровень социальной интеграции: 86% опрошенных заявили, что чувствуют себя в ОАЭ как дома, а 79% отметили способность восстанавливаться после жизненных трудностей.

С точки зрения долгосрочных планов 21% участников намерены оставаться в стране от шести до десяти лет, тогда как почти половина респондентов - 48% - планируют жить в ОАЭ более десяти лет. Наиболее высоким оказался показатель семейного благополучия, который составил 80%.

Наименее устойчивой сферой исследование назвало финансовое положение населения - соответствующий показатель достиг 53%. Лишь 45% участников опроса сообщили, что способны справляться с финансовой нагрузкой на фоне роста цен, а 49% выразили уверенность в способности контролировать личные доходы и расходы.

Среди работающих респондентов уровень благополучия на рабочем месте оценен в 69%, однако только 56% положительно оценивают собственную стабильность занятости. Генеральный директор Cigna Healthcare на Ближнем Востоке и в Африке Лиа Коттерилл заявила, что результаты исследования свидетельствуют о высокой устойчивости населения страны.

«Люди чувствуют себя в безопасности, сохраняют связи и оптимизм в отношении будущего даже в период регионального конфликта и неопределенности», - отметила она. При этом благополучие становится более сложным понятием, на которое одновременно влияют финансовое давление, условия труда, семейные обязанности и психологическая устойчивость.

Исследование охватывало шесть направлений благополучия: физическое, психологическое, финансовое, социальное, семейное и профессиональное. Показатели, связанные с рабочей средой, рассчитывались только среди трудоустроенных участников опроса.

В ОАЭ отметили 50-летие ВС страны

Президент ОАЭ поздравил нацию с юбилеем вооруженных сил страны.

Президент ОАЭ Его Высочество шейх Мухаммед бен Заед Аль Нахайян отпраздновал 50-летний юбилей вооруженных сил страны, подчеркнув мужество и решимость силовиков в защите национальных интересов. В своем обращении он отметил, что ОАЭ черпают силу в своем народе и единстве.

С момента создания в 1976 году военные играют ключевую роль в обеспечении безопасности Эмиратов. «С основания ОАЭ стремятся к процветанию, решительно отвечая на угрозы суверенитету и безопасности людей», - сказал президент.

Юбилей совпал с периодом региональной напряженности, и лидер ОАЭ отметил, что вооруженные силы успешно отразили последние атаки на гражданских и инфраструктуру, проявив мужество, компетентность и решимость. Эти действия, по его словам, войдут в историю страны с гордостью и честью.

Президент вспомнил видение основателя ОАЭ шейха Заеда бен Султана Аль Нахайяна: объединение вооруженных сил 6 мая 1976 года стало поворотным моментом, определившим путь государства. Глядя в будущее, президент заявил, что укрепление оборонного потенциала останется приоритетом - военные продолжат служить защитным щитом нации.

Он также подчеркнул важность национального единства и социальной сплоченности: сила ОАЭ — в людях. 50-летие объединения вооруженных сил - знаковая веха, отражающая полвека развития, устойчивости и приверженности безопасности на пути роста Эмиратов.

Вам и не снилось: новая ядерная дюжина

Как государства перестали беспокоиться о ДНЯО и полюбили ядерное оружие. И что с этим делать

Владимир Орлов

Директор и основатель ПИР-Центра, профессор МГИМО МИД России.

Сергей Семенов

Научный сотрудник ПИР-Центра, преподаватель МГИМО МИД России

Для цитирования:

Орлов В.А., Семенов С.Д. Вам и не снилось: новая ядерная дюжина // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 3. С. 178–196.

27 апреля 2026 г. в Нью-Йорке стартовала очередная обзорная конференция Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Она продлится до 22 мая. Перипетии её подготовки – сюжет для больших ценителей; и хотя оба автора к таковым принадлежат, для целей данного разговора вынесем гурманские сюжеты за скобки. Потому что истинная подготовка в этот раз велась бомбами и ракетами по ядерным объектам на Ближнем Востоке. Тон четырёхнедельному дипломатическому сидению в ооновской штаб-квартире на Ист-Ривер определённо задан.

Сейчас речь не о выработке округлых дипломатических формулировок, которые совместили бы несовместимое. А именно: призывы многих государств глобального большинства к ядерному разоружению и объективную потребность в сохранении ядерного оружия как стабилизирующего фактора в международных отношениях. Неопределённость вокруг иранской ядерной программы и одиозные акты агрессии против Исламской Республики Иран. Распространение практик расширенного сдерживания в Европе и в Азии и позицию стран-антиядерных активистов, которым, в общем, всё равно, где первопричина, а где легитимные ответные меры.

Вопрос сейчас в действенности всего ядерно-нераспространенческого режима. События последних четырёх лет (после предыдущей «обзорки» 2022 г., завершившейся кислее некуда) показывают: ситуация в области ядерного нераспространения приняла угрожающий оборот.

Соединённые Штаты – государство-депозитарий ДНЯО – вернулись к политике силового контрраспространения, демонстрируя тотальное пренебрежение к дипломатии. Американское ядерное оружие тайком возвращается в Великобританию.

Франция, по крайней мере на словах, начала кроить ядерные партнёрства с европейскими государствами.

Ряд стран открыто рассуждают о возможности получить ядерное оружие или заново обдумать свои безъядерные принципы. В их числе – Южная Корея, Япония, Украина, Турция, Саудовская Аравия, Иран, Германия, Польша, Бразилия. На экспертном уровне подобные разговоры подхватывают и другие страны. В этих условиях, на наш взгляд, оправданно говорить о рисках появления в ближайшие десять лет как минимум трёх государств, официально и неофициально обладающих ядерным оружием. А ещё семь-девять будут на ядерном «пороге» или около него.

Ситуации вокруг этих государств, их политической воли к созданию ядерного оружия и научно-технологическим потенциалам, а также «ядерным зонтикам» – уже имеющимся или формирующимся – посвящён новый доклад-монография ПИР-Центра, который готовится к выходу[1]. Динамика международной жизни, однако, побуждает поделиться некоторыми основными выводами уже сейчас – как по отдельным странам[2], так и с точки зрения организации борьбы за живучесть нераспространения.

Южная Корея

На доктринальном уровне Сеул привержен режиму ядерного нераспространения. Оговорки профильных южнокорейских начальников на тему создания собственного ядерного арсенала микшируются[3]. В декабре 2025 г. президент Республики Корея Ли Чжэ Мён акцентировал, что его страна не планирует разработку ЯО[4].

На данный момент Республика Корея, действительно, не располагает для этого необходимым набором возможностей. Отсутствует собственная добыча урана, нет предприятий по его обогащению или переработке отработавшего ядерного топлива. Таким образом, не решена ключевая для реализации военно-прикладной ядерной программы задача получения достаточного количества расщепляющегося материала. Создание соответствующих переделов ядерного топливного цикла «стреножено» положениями американо-южнокорейского соглашения 123 от 2015 года. Нет и достоверной информации о проведении теоретических работ ядерно-оружейной направленности или разработке неядерных компонентов специальных боеприпасов.

Вместе с тем Республика Корея в принципе обладает фундаментом для оперативного запуска такого проекта. В стране эксплуатируется 26 атомных энергоблоков, налажено производство ядерного топлива, есть собственные технологические наработки как по обогащению урана, так и по радиохимическому выделению плутония из отработавшего ядерного топлива. Подготовлены десятки тысяч специалистов-атомщиков, сформирован научно-технический задел, в т.ч. для фабрикации применимых в спецбоеприпасах линз из обычного взрывчатого вещества и соответствующей автоматики.

Отдельного упоминания заслуживают средства доставки, которые включают широкую номенклатуру ракетных систем, в том числе подводного базирования. В 2021 г. Сеул добился снятия американских ограничений на дальность ракет национального производства. По информации открытой печати, наиболее мощная южнокорейская ракета имеет сейчас радиус поражения порядка трёх тысяч километров и полезную нагрузку до восьми тонн[5].

Сеул в целом умело эксплуатирует имидж «порогового» ядерного государства, чтобы обеспечить преференции со стороны США и дополнительные гарантии безопасности. Яркий пример – Вашингтонская декларация 2023 г.[6], где подтверждена незыблемость американского ядерного зонтика и сформулированы новые форматы ядерного взаимодействия.

В первую очередь это совместное планирование ядерных операций против КНДР. Таким образом, американо-южнокорейский альянс приобрёл, по сути, функции Группы ядерного планирования НАТО.

Обращают на себя внимание попытки Сеула заручиться поддержкой Соединённых Штатов в разработке собственной атомной подводной лодки и получении технологии обогащения урана – как заявлено, для топливообеспечения такой АПЛ. Договорённость о предметных консультациях достигнута в ходе американо-южнокорейской встречи в верхах в ноябре 2025 года[7]. Анонсированы переговоры и по отмене упомянутых ограничений на южнокорейские программы в области ядерного топливного цикла. В случае успеха Республика Корея откроет себе путь к получению необходимого для ЯО расщепляющегося материала[8].

Адресат понятен – Корейская Народно-Демократическая Республика. Реальная динамика поползновений Сеула в сторону стратегического арсенала будет зависеть не от конкретных действий Пхеньяна, а от воспринимаемой надёжности американского «ядерного зонтика». Союз США и Республики Корея, в соответствии с Вашингтонской декларацией 2023 г., уже имеет ядерный статус, и возможна дальнейшая его эволюция в сторону углублённых форматов расширенного сдерживания по модели совместных ядерных миссий НАТО.

По данным опросов общественного мнения, порядка 76 процентов[9] южнокорейцев поддерживают создание собственного ядерного оружия. Вместе с тем в таких цифрах больше эмоций, чем реального содержания. Как показывает опрос представителей академической и экспертной элиты РК, реальная поддержка с учётом рисков для союза с США составляет около 30–40 процентов[10]. Но опасения возможных ограничительных мер со стороны Вашингтона, как представляется, уже не так сильны, как прежде. По причине важности двустороннего союза нет гарантий, что американцы примут действенные меры, чтобы воспрепятствовать появлению у Южной Кореи собственного ядерного оружия или как-то наказать её за подобные поползновения.

Япония

Несмотря на заявления, которые звучат от представителей правого сегмента японского политикума, включая главу правительства Санаэ Такаити, Япония по-прежнему далека от идеи создания собственного ядерного оружия. Антиядерные настроения в японском обществе и отсутствие столь же явно выраженной необходимости в стратегическом сдерживании, как у Южной Кореи, пока удерживают Токио в неядерном лагере.

По данным социологических опросов, большинство японцев по-прежнему настроены антиядерно. Так, в 2020 г. три четверти респондентов выступили за присоединение Японии к Договору о запрещении ядерного оружия (против – 17,3 процента)[11]. 51,8 процента опрошенных Японским обществом Красного Креста (июнь 2025 г.), высказались против обретения статуса ядерной державы. Правда, 28,3 процента респондентов считают обладание ЯО в целях самообороны неизбежностью, а 27,3 процента оценивают его как эффективное средство сдерживания[12].

Японское общество по-прежнему живёт в тени Хиросимы и Нагасаки, и явного запроса не отказ от трёх неядерных принципов (не иметь, не производить и не ввозить ядерное оружие) пока нет. В то же время тема перестаёт быть табуированной. Эксперты и политики правой ориентации склонны более активно обращаться к ядерному сюжету для привлечения внимания. Эта тенденция получила развитие при Санаэ Такаити, которая говорит о необходимости более напористой оборонной политики и, по всей видимости, готова указанными принципами поступиться[13].

С точки зрения технической базы Япония обладает всем необходимым для создания ЯО. Следует отметить запланированный на 2027 г. запуск завода по переработке ОЯТ в Рокасё и ожидаемую поставку американских крылатых ракет «Томагавк».

Основной сценарий на данный момент – сохранение безъядерного статуса при расширении американского присутствия и возможном укреплении трёхсторонней координации с Сеулом и Вашингтоном по ядерным вопросам.

На случай осложнений в отношениях с этими столицами реальным маркером планов японского руководства станет дальнейший прогрев общественного мнения в пользу отхода от трёх «неядерных принципов», а также попытки вернуть хранящиеся во Франции и Великобритании запасы плутония – как вариант, под предлогом фабрикации МОКС-топлива (такие планы уже есть) для расширения национальной атомной энергетической программы.

Австралия

С учётом отсутствия в Австралии собственных мощностей по обогащению урана, АЭС и, соответственно, производств по переработке отработавшего ядерного топлива, перспективы запуска австралийской военной ядерной программы не просматриваются. Однако передача неядерному государству большого количества ВОУ в рамках соглашений о масштабном строительстве атомных подводных лодок – вызов режиму нераспространения. Ракетная составляющая партнёрства уже подталкивает гонку вооружений в АТР. Впрочем, главное влияние проекта AUKUS – идеологическое. Практика передачи АПЛ с соответствующими технологиями может распространиться в другие государства-союзники, что потенциально расшатывает сами принципы ограничительного подхода к определённым технологиям.

Справедливости ради не следует переоценивать скорость реализации заявленных планов по передаче Канберре АПЛ и ракетных вооружений. Ситуация с основными производственными мощностями в США и Великобритании такова, что проект практически неизбежно столкнётся с задержками.

Украина

В 2024–2025 гг. Украина продолжила прощупывание общественного мнения на предмет возможности создания собственного ядерного оружия. Можно выделить как заявления Владимира Зеленского о необходимости обзавестись стратарсеналом на случай, если Киев не возьмут в НАТО[14], так и экспертные публикации с утверждениями об имеющемся у Украины серьёзном ядерно-оружейном потенциале[15].

Реальных возможностей разыграть ядерную карту у Киева немного.

С учётом отсутствия собственных предприятий по обогащению урана, более соблазнительным выглядит плутониевый путь к созданию ядерного оружия. В составе имеющегося в стране отработавшего ядерного топлива действительно содержится порядка 7,4 тонны плутония реакторного качества. Однако промышленных мощностей по его выделению на Украине нет, а на их создание потребуется не менее двух-трёх лет и несколько миллиардов долларов США. Чуть лучше обстоят дела со средствами доставки. В частности, для потенциального ядерного боезаряда могут быть использованы крылатые ракеты «Фламинго» (реальный статус их развёртывания непонятен).

С точки зрения российских интересов, заигрывание с темой ядерного оружия со стороны государства, представляющего для нас острую угрозу и ставшего плацдармом для ведения войны против России, недопустимо. Любая научно-исследовательская инфраструктура, пригодная для создания украинской бомбы, подлежит уничтожению в ходе специальной военной операции.

Польша

На фоне событий последних лет в стране сформирован общественный запрос на милитаризацию внешней политики. Создать собственное ядерное оружие Польше пока не по силам. В стране имеется только один исследовательский реактор, чего недостаточно для запуска полномасштабной ядерно-оружейной программы. Тем не менее официальная Варшава публично высказывалась в пользу обретения ядерного оружия или как минимум включения в схемы совместных ядерных миссий НАТО[16].

Польская авиация уже участвует в отработке механизмов конвенциональной поддержки ядерных операций в рамках Альянса[17]. С целью совершенствования возможностей в рамках НАТО заключены контракты на поставку новейших американских истребителей F-35A[18], которые предназначены для оснащения ядерным оружием. Французская авиация двойного назначения уже осваивает воздушное пространство польского государства. Нельзя исключать, что подспудно формируется потенциал под размещение спецбоеприпасов на польской территории в рамках «временных» заходов самолётов французских ядерных сил[19].

С точки зрения угроз безопасности Российской Федерации и Союзного государства – это острейшая угроза.

Германия

Начало специальной военной операции ВС РФ на Украине стало шоком для немецкой военно-политической элиты и привело к коренному перелому (Zeitenwende)[20] в оборонной политике ФРГ. Присущий обществу в предшествующие десятилетия пацифистский настрой придавлен новым военно-политическим контекстом – и, по всей видимости, надолго. Принятое бывшим канцлером Олафом Шольцем решение о закупке американских самолётов F-35A цементирует участие Берлина в ядерных миссиях НАТО.

С приходом к власти второй администрации Трампа и особенно в контексте разногласий вокруг развязанной США и Израилем агрессии против Ирана в Берлине возобновились разговоры о плане действий на случай, если Вашингтон решит покинуть европейский ТВД. Среди называемых вариантов – разработка собственного ядерного оружия или участие в коллективных европейских силах ядерного сдерживания – на основе французского и, возможно, британского ядерного арсеналов[21]. Анонсированное подключение ФРГ к макроновской концепции «передового сдерживания» – шаг в этом направлении.

Что касается самостоятельной военно-прикладной ядерной программы, сейчас в Берлине рассматривают такой сценарий как сугубо гипотетический. Как представляется, германское руководство – в т.ч. в силу консерватизма немецкой стратегической культуры и исторического опыта ХХ века – будет откладывать решение о создании ядерного оружия до последнего. Однако, если такое решение будет принято, оно может быть претворено в жизнь сравнительно быстро с учётом развитой технической инфраструктуры (на территории ФРГ, в частности, есть завод по обогащению урана), мощной суперкомпьютерной базы для расчёта и теоретического обоснования конструкции ядерного боеприпаса и наличия собственных производств высокоэффективных обычных взрывчатых веществ.

Саудовская Аравия

«Стартовые позиции» саудитов далеки от необходимых для развития военной ядерной программы. Спекуляции о тайном атомном проекте[22] расходятся с реально наблюдаемой технологической картиной и нуждаются в дополнительной проверке.

Отсутствует политическое решение саудовских элит или признаки его подготовки, а характерная для последних лет угроза сделать симметричные шаги в случае обретения ядерного оружия Ираном[23] поднимается в официальном дискурсе крайне редко. Нет и попыток (за исключением заявлений неназванных царедворцев иностранной прессе) акцентировать, что оборонный пакт с Пакистаном имеет ядерный компонент[24].

В основе современной саудовской ядерной политики лежит трезвый анализ выгод и издержек от гипотетического создания ядерного арсенала. И негативные последствия кратно преобладают над возможными приобретениями.

Турция

Несмотря на попытки турецких элит периодически зондировать общественное мнение по вопросу обретения ядерного арсенала[25], технологически Турция не дотягивает до военной ядерной программы. В стране отсутствуют наиболее чувствительные элементы ЯТЦ – обогащение урана и переработка ОЯТ. С учётом действующего Дополнительного протокола крайне маловероятно, что у Анкары есть возможности создать такую инфраструктуру незаметно.

Эффективно работают и дипломатические сдержки. Турция, решив заняться созданием собственного атомного арсенала, почти со стопроцентной вероятностью окажется в дипломатической и экономической изоляции. В условиях сильной зависимости от внешней торговли и нестабильности финансовой системы это гарантирует резкое падение уровня жизни и всплеск социальной напряжённости.

Брать на себя такие риски правительство Реджепа Эрдогана явно не готово.

Хотя, с другой стороны, о ядерном популизме Эрдоган не забывает. Он реагирует на формирующийся в турецком обществе запрос на расширение инструментария сдерживания региональных противников[26]. Пока эту задачу удаётся решать за счёт развития ракетного арсенала и в том числе гиперзвуковых систем[27]. Очевидно, тема ЯО будет использоваться скорее для привлечения электората, нежели для реальной эскалации.

Иран

Данных, которыми экспертное сообщество располагало на 28 февраля 2026 г., недостаточно, чтобы сделать вывод, что власти приняли политическое решение отказаться от исключительно мирного характера атомной программы. Перипетии вокруг бывшего СВПД, сокращение Ираном обязательств в рамках сделки, окончательный перевод конфликта с Израилем в фазу экзистенциального противостояния на тот момент размыли грань между признаками принуждения к миру и началом военной ядерной программы. Противодействие инспекционной деятельности МАГАТЭ укладывалось в логику ответа на действия США, а усиление мер по защите физиков-ядерщиков обусловлено рисками диверсий[28].

Мониторинг открытых источников, включая спутниковые снимки, показывает: в июне 2025 г. американо-израильские удары нанесли заметный ущерб объектам, которые могли бы сыграть критическую роль в получении Ираном материала достаточной степени обогащения для создания ядерного взрывного устройства. Выведены из игры ключевые научные кадры, которые, по ряду оценок, возглавляли научные направления оружейного профиля. Её восстановление в настоящее время фактически невозможно в условиях жёсткого силового противодействия со стороны Израиля.

Рубикон пройден. Попытки маневрировать за счёт скрытого ядерно-оружейного потенциала обернулись для Тегерана вооружённой агрессией и попыткой демонтажа существующего в стране политического режима. Деликатный, излишне выверенный ответ Ирана на израильскую операцию июня 2025 г. не только не сдержал Западный Иерусалим и Вашингтон, но и подстегнул их, заставил уверовать в возможность добиться своего. Как следствие, политика силового контрраспространения – причём в со-исполнении государства, не являющегося участником ДНЯО, – взяла верх.

Не берёмся судить, какого курса будет придерживаться новое руководство Исламской Республики Иран. По всей видимости, фетва с запретом на разработку ядерного оружия рахбара Али Хаменеи не станет препятствием для принятия решений по этому вопросу.

Но для всех остальных государств, находящихся в деликатной обстановке с точки зрения безопасности, урок Ирана состоит в том, что полумеры не работают.

Жизнеспособным остаётся пока только один метод обеспечения военной безопасности – северокорейский: поменьше болтать о бомбе и побыстрее да получше произвести изделие.

Что делать?

Технически нераспространение по-прежнему работает. С момента последней успешной (в смысле принятия итогового документа) Обзорной конференции в 2010 г. ни одно новое государство пока не обзавелось ядерным оружием. По-прежнему осуществляются гарантии МАГАТЭ, функционирует система экспортного контроля, в основном обеспечивается надёжная физическая защита объектов использования атомной энергии.

Две Обзорные конференции ДНЯО (в 2015 и 2022 гг.) подряд завершились без принятия консенсусного итогового документа. По итогам третьей сессии Подготовительного комитета Обзорной конференции ДНЯО 2026 г. также не удалось выйти на согласованные рекомендации по рассмотрению действия Договора. Перед вьетнамским председательством форума стоит практически невыполнимая задача найти общий знаменатель.

Но даже если 22 мая 2026 г. конференция не одобрит консенсусный итоговый документ, ни одно государство не выйдет из ДНЯО на следующий день. Однако откровенный раздрай в Нью-Йорке, конечно, пошлёт опасный сигнал тем, кто присматривается к ядерной опции. А именно – создаст впечатление, что в отношении таких государств не будет скоординированной реакции международного сообщества.

В любом случае на ход обзорной конференции 2026 г. и на последующую многостороннюю политико-дипломатическую работу будут влиять пять тенденций.

Тенденция 1. Скатывание взаимодействия между государствами, обладающими ядерным оружием, к состоянию конфликта. «Ядерная пятёрка» как формат расколота на российско-китайский тандем и западную «тройку». В отсутствие конструктивного взаимодействия США, Франция и Великобритания пытаются переложить на Москву и Пекин ответственность за плачевное положение дел в области стратегической стабильности[29]. Перепалки на публику усугубляются нежеланием западных столиц вести предметный разговор за закрытыми дверями. Дело не в расхождении позиций, а в отсутствии воли к поддержанию нераспространенческого acquis communautaire, что невозможно без конструктивного диалога.

Попытки каким-то образом просто вывести ядерную тематику «за скобки» общего противостояния, как предлагала администрация Байдена, сами по себе не дают решения. Кризис многосторонней архитектуры международной безопасности носит комплексный характер. Вырванные из общего контекста гипотетические договорённости по отдельным вопросам не сработают. Предлагаемые в контексте ДНЯО меры снижения ядерных рисков[30], усиления «подотчётности» ядерных государств в глазах неядерных радикалов могли бы стать красивым жестом. Но только в теории. На практике их реализация не подразумевает устранения ключевых факторов риска, повышающих вероятность ядерного конфликта. Выдвижение подобных инициатив со стороны западных государств призвано создать иллюзию бурной деятельности и смещает фокус с действий, принимаемых Вашингтоном, Лондоном и Парижем вразрез с духом статьи VI ДНЯО.

Тенденция 2. Усугубляющееся неприятие неядерными государствами складывающейся ситуации в области ядерного разоружения. Активная дискуссия вокруг Договора о запрещении ядерного оружия (ДЗЯО) позволяет антиядерным силам продвигать аргументы о гуманитарных последствиях применения ядерного оружия и неприемлемости ядерного сдерживания как концепции. Генерируемый нарратив о кризисе ДНЯО, невыполнении ядерными государствами своих разоруженческих обязательств, создание альтернативы «для своих» в виде ДЗЯО подрывают веру в режим нераспространения, в его самостоятельную ценность. Предложения же в ответ ввести некие расширенные обязательства по отчётности в рамках обзорного процесса напоминают стремление сочинить бюрократическую формулу для имитации деятельности.

Тенденция 3. Попытки использовать нераспространение как предлог для реализации узкокорыстных политических амбиций. Это не новое явление – пример Ирака 2003 г. по-прежнему на слуху. Американо-израильские атаки против иранских ядерных объектов лишь подтверждают остроту проблемы.

Необходимо чётко и недвусмысленно зафиксировать, что операции, у которых отсутствуют реальные международно-правовые основания, оказывают нераспространению медвежью услугу.

Главный вывод для «пороговых» государств в том, что с реализацией оружейного сценария тянуть нельзя, поскольку оппонент будет стремиться нанести упреждающий удар.

Это как минимум чревато большим количеством ядерных и прочих «зонтиков» в наиболее чувствительных с точки зрения безопасности регионов – сотрудничество между Саудовской Аравией и Пакистаном тому пример.

Тенденция 4. В увязке с иранским случаем необходимо заметить, что страны коллективного Запада взяли курс на фрагментацию «мировой атомной семьи», обособление собственного пространства от честной конкуренции в области мирного использования атомной энергии. Речь идёт как о наборе «мелких гадостей», вроде невыдачи виз, так и о действиях более высокого порядка. Это санкции, которые препятствуют реализации текущих и перспективных атомных проектов в третьих странах (хрестоматиен пример блокировки средств для сооружения АЭС «Аккую» в Турецкой Республике[31]). Недобросовестные попытки административными методами сорвать проект АЭС «Пакш-2» в Венгрии. Навязывание собственных регуляторных требований и решений в области ядерного топлива любой ценой, лишь бы выдавить российских поставщиков с рынка ядерного топлива для европейских АЭС[32]. Список можно продолжать – сюда относится и пример Ирана.

Последствие таких шагов – подрыв буквы и духа статьи IV ДНЯО, предполагающей максимально полное международное сотрудничество в области мирного атома.

Наконец, тенденция 5. Появление третьей категории государств, которым ядерное оружие завести нельзя, но «потрогать» можно. По сути, отдельные западные страны выведены в когорту тех, для кого допустимы послабления и даже исключения в области нераспространения в силу их незапятнанной репутации.

Пример – продолжение и расширение практики совместных ядерных миссий НАТО и рассматриваемые варианты её тиражирования в АТР. Реализуются и те сценарии, о которых мы говорили ранее[33]. В частности, на ниве АУКУС о планах по созданию собственной АПЛ заявляет Южная Корея. И сомнений в том, что она будет также объявлена исключением из правил, по большому счёту нет.

Наконец, самый вопиющий пример – Украина, которой фактически сходят с рук атаки против АЭС, несмотря на присутствие там специалистов МАГАТЭ. По сути, речь идёт о сознательном игнорировании рисков рукотворной ядерной катастрофы, которую провоцирует Киев.

На этом фоне стоит задаться простым вопросом – а нужен ли ДНЯО и его обзорный процесс в принципе? Есть ли потаённый смысл в трёх ни к чему не ведущих подготовительных конференциях подряд, которые не в состоянии выработать рекомендации к заведомо безрезультатной Обзорной конференции ДНЯО?

Чтобы ответить, нужно действовать в изначальной, базовой логике статьи 8 ДНЯО – «рассмотреть то, как действует настоящий Договор, чтобы иметь уверенность в том, что цели, изложенные в преамбуле, и положения Договора осуществляются». Смысл конференции – не бумажное нераспространение в виде заключительного документа, а подтверждение того, что Договор нужен, что он выполняется – пусть даже и по наименьшему общему знаменателю. Это, в свою очередь, позволит, пусть и неформально, определиться с повесткой дальнейших мер по укреплению этого режима.

Главный вывод, который мы делаем, – распространение рядом, а связанные с ним риски для безопасности России – реальны, весомы и конкретны.

В этом свете сама идея борьбы за нераспространение – как нельзя более актуальна. С точки зрения интересов России расползание военно-технических потенциалов по зарубежьям средней и меньшей дальности – прямая угроза. Особенно если речь идёт о недружественных или враждебных государствах: Украине, Германии, Польше, Японии и Южной Корее.

У нас нет готового ответа на вопрос, как вернуться к конструктивной совместной работе с той стороной по укреплению режима нераспространения ядерного оружия. Ссылка, что такое сотрудничество удавалось в годы холодной войны, хороша как риторическое упражнение, но недостаточна как готовый рецепт. Тогда ядерная сфера была выведена за скобки общего контекста межблокового противостояния. Распространение ядерных потенциалов виделось как конкретная и реальная угроза, а содействие другой стороны было критически важным для её купирования.

Сейчас ситуация другая. Оппоненты России в США и Европе увлечены не договорными, а военно-техническими «лекарствами» от распространения: «зонтиками» и координационными группами, расширенным сдерживанием и упреждающими ударами. Но это меры не по укреплению международной безопасности как таковой, а по спасению её осыпающейся американоцентричной версии. В результате, с одной стороны, создаётся дополнительный спрос на новые форматы дружбы with nuclear benefits. Будут появляться новые «АУКУСЫ» и «стратегические диалоги», что в конечном итоге приведёт к перетеканию чувствительной информации о ядерном оружии и средствах его доставки в формально неядерные государства.

С другой стороны, нивелируется ценность ДНЯО для тех государств, кто не обзавёлся ядерным оружием до 1 января 1968 г. и оказался по неправильную сторону геополитических барьеров. Если по объекту, находящемуся под гарантиями МАГАТЭ, бьют противобункерными бомбами, в чём ценность такого нераспространения?

Рекомендаций же выстраивать архитектуру нераспространения на равных, как это было во времена Роланда Тимербаева и Джорджа Банна, ни в одной экспертной публикации нет. России лишь вменяют в вину размещение ядерного оружия в Республике Беларусь, сотрудничество с КНДР – и вменят многое другое.

Нераспространение как вещь в себе Россию не особенно интересует. Это инструмент обеспечения национальной безопасности Российской Федерации. Если оно используется только как формальный предлог, чтобы оказывать давление на наших партнёров, – такое нераспространение нам не нужно. Тем более если под разговоры о сохранении ДНЯО происходят изменения ландшафта безопасности вдоль российских границ, которые не оставляют иного выбора, кроме жёстких военно-технических мер.

Но лучше всё-таки попробовать договориться. Как минимум назрела необходимость для серьёзного и предметного разговора, к чему могут привести нынешние тенденции в нераспространении через десять лет. Перспектива мира с «новой ядерной девяткой», как показало наше предыдущее исследование[34], не вдохновляет никого. А теперь, спустя всего три года после выхода нашего первого доклада, мы вынуждены говорить – пока как о гипотезе – о «новой ядерной дюжине». Это девять государств (Южная Корея, Япония, Украина, Турция, Иран, Саудовская Аравия, Германия, Бразилия, Польша) и три «зонтика» – американский, французский и Союзного государства.

Угроза подрыва режима ядерного нераспространения, на наш взгляд, вполне ощутима. А значит, как минимум следует избегать обострения ситуации. Наша страна на протяжении всей истории ДНЯО выступала в качестве технического и интеллектуального лидера нераспространения. И если последуют встречные сигналы о готовности отойти от чтения нотаций, за Россией дело не станет.

Авторы:

Владимир Орлов, директор и основатель ПИР-Центра, профессор МГИМО МИД России

Сергей Семенов, научный сотрудник ПИР-Центра, преподаватель МГИМО МИД России

Сноски

[1] Орлов В.А. (ред.) Новая ядерная дюжина? Перспективы распространения ядерного оружия в среднесрочной перспективе. М.: ПИР-Центр, 2026. Данный доклад-монография готовится к выходу в 2026 году. Обсуждаемая «дюжина»: девять государств (Южная Корея, Япония, Украина, Турция, Иран, Саудовская Аравия, Германия, Бразилия, Польша) и три «зонтика» – американский, французский и Союзного государства.

[2] Формат данной статьи не подразумевает детальное обсуждение ядерно-распространенческих рисков во всех двенадцати государствах, которые мы рассматриваем в докладе. Поэтому ограничимся здесь «укороченным списком», уделив внимание в том числе и тем «новичкам», о которых не говорили раньше.

[3] In Shift, South Korea’s Top Diplomat Says Nuclear Armament “Not Off the Table” // NK News. 27.02.2025. URL: https://www.nknews.org/2025/02/in-shift-south-koreas-top-diplomat-says-nuclear-armament-not-off-the-table/ (дата обращения: 14.04.2026).

[4] President Lee Says S. Korea’s Own Nuclear Armament “Impossible” // Kyodo News. 02.12.2026. URL: https://english.kyodonews.net/articles/-/66035 (дата обращения: 14.04.2026).

[5] См., например: What is South Korea’s “Monster Missile”, and What Does It Mean for Relations with the North? // The Guardian. 23.10.2025. URL: https://www.theguardian.com/world/2025/oct/23/south-korea-monster-missile-hyunmoo-5-balance-power-north (дата обращения: 14.04.2026).

[6] Joint Statement by President Biden and President Yoon Suk Yeol of South Korea – Washington Declaration // U.S. Government Information. 26.04.2023. URL: https://www.govinfo.gov/content/pkg/DCPD-202300340/pdf/DCPD-202300340.pdf (дата обращения: 14.04.2026).

[7] Joint Fact Sheet on President Donald J. Trump’s Meeting with President Lee Jae Myung // The White House. 13.11.2025. URL: https://www.whitehouse.gov/fact-sheets/2025/11/joint-fact-sheet-on-president-donald-j-trumps-meeting-with-president-lee-jae-myung/ (дата обращения: 14.04.2026).

[8] U.S. Supports South Korean Enrichment, Reprocessing // Arms Control Association. December 2025. URL: https://www.armscontrol.org/act/2025-12/news/us-supports-south-korean-enrichment-reprocessing (дата обращения: 14.04.2026).

[9] Lee P.K., Kang Ch. Worth the Squeeze: A Conditions-based Analysis of South Korean Public Support for Nuclear Deterrence // The Asan Institute for Policy Studies. 28.05.2025. URL: https://asaninst.org/bbs/board.php?bo_table=s1_1_eng&wr_id=236 (дата обращения: 14.04.2026).

[10] Only 34% of Korean Elites Favor Nuclearization: CSIS Poll // The Korea Times. 30.04.2026. URL: https://www.koreatimes.co.kr/southkorea/defense/20240430/only-34-of-korean-elites-favor-nuclearization (дата обращения: 14.04.2026).

[11] Baron J., Gibbons R.D., Herzog S. Japanese Public Opinion, Political Persuasion, and the Treaty on the Prohibition of Nuclear Weapons // Belfer Center for Science and International Affairs. 2020. URL: http://belfercenter.org/publication/japanese-public-opinion-political-persuasion-and-treaty-prohibition-nuclear-weapons (дата обращения: 14.04.2026).

[12] Выборка – 1200 человек. См.: 戦争???世界?7割近???実現?????回答 ?約半数??今?日本?平和??考??一方?将来的?懸念?示?結果?? [Мир без войн: почти 7 из 10 опрошенных считают, что это «неосуществимо» ~ При этом около половины считают «современную Японию мирной», но выражают обеспокоенность будущим ~] // 日本赤十字社 [Японский Красный Крест]. 29.07.2025. URL: https://www.jrc.or.jp/press/2025/0729_048166.html (дата обращения: 14.04.2026).

[13] Lee P.K., Kang Ch. Op. cit.

[14] См., например: Зеленский заявил, что «с удовольствием» принял бы ядерное оружие Запада // РБК. 27.02.2026. URL: https://www.rbc.ru/politics/27/02/2026/69a1e5b89a7947ae51db9110 (дата обращения: 14.04.2026).

[15] Які є передумови для набуття Україною статусу ядерної держави, хто наші союзники та чи є альтернатива традиційним технологічним рішенням [Каковы предпосылки для приобретения Украиной статуса ядерной державы, кто наши союзники, и есть ли альтернатива традиционным технологическим решениям] // Центр досліджень армії, конверсії та роззброєння [Центр исследования армии, конверсии и разоружения]. 05.06.2025. URL: https://cacds.org.ua/%d0%ba%d0%be%d0%bb%d0%b8-%d1%83%d0%ba%d1%80%d0%b0%d1%97%d0%bd%d0%b0-%d0%bc%d0%b0%d1%82%d0%b8%d0%bc%d0%b5-%d1%8f%d0%b4%d0%b5%d1%80%d0%bd%d1%83-%d0%b7%d0%b1%d1%80%d0%be%d1%8e/ (дата обращения: 14.04.2026).

[16] Poland Will Eventually Seek Its Own Nuclear Weapons, Tusk Says // Bloomberg. 03.03.2026. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2026-03-03/poland-will-eventually-seek-its-own-nuclear-weapons-tusk-says?embedded-checkout=true (дата обращения: 14.04.2026).

[17] В настоящее время Польша участвует в деятельности Группы ядерного планирования НАТО и конвенциональной поддержке ядерных операций Альянса. См.: Nuclear Weapons Sharing, 2023 // Bulletin of the Atomic Scientists. 08.11.2023. URL: https://thebulletin.org/premium/2023-11/nuclear-weapons-sharing-2023/ (дата обращения: 14.04.2026).

[18] Польша купила у США истребители F-35 // Интерфакс. 31.01.2020. URL: https://www.interfax.ru/world/693606 (дата обращения: 14.04.2026).

[19] С 2014 г. французские самолёты двойного назначения неоднократно развёртывались с территории и в воздушном пространстве Польши и других государств Восточной Европы. В частности, в 2014 г. четыре французских истребителя Rafale были размещены на базе Мальборк в Польше для патрулирования воздушного пространства над Балтийским морем. В рамках программы Baltic/Enhanced Air Policing с 2022 г. осуществляются регулярные ротации истребителей этого же типа, в т.ч. из четвёртой истребительной эскадры ВВС Франции (входит в состав ядерных сил Франции). В сентябре 2025 г. три самолёта Rafale из указанной эскадрильи были направлены на польскую военно-воздушную базу Минск Мазовецки в качестве ответа на мнимые инциденты с нарушением польского воздушного пространства российскими БПЛА. См.: French Jets Deploy to Poland for Eastern Sentry // NATO. 23.09.2025. URL: https://www.nato.int/en/multimedia/multimedia/photos/2025/09/23/french-jets-deploy-to-poland-for-eastern-sentry (дата обращения: 14.04.2026).

[20] Policy Statement by Olaf Scholz, Chancellor of the Federal Republic of Germany and Member of the German Bundestag, 27 February 2022 in Berlin // The Federal Government. 27.02.2022. URL: https://www.bundesregierung.de/breg-en/service/archive/policy-statement-by-olaf-scholz-chancellor-of-the-federal-republic-of-germany-and-member-of-the-german-bundestag-27-february-2022-in-berlin-2008378 (дата обращения: 14.04.2026).

[21] См., например: Germans Debate the Once-Unthinkable: Do We Need Nuclear Weapons? // The Wall Street Journal. 27.02.2024. URL: https://www.wsj.com/world/europe/germans-debatethe-once-unthinkable-do-we-need-nuclear-weapons-13fa7e68 (дата обращения: 14.04.2026); Germany a Threshold Nuclear Weapons State, Could Develop Bomb in “Matter of Months” – IAEA // Military Watch Magazine. 10.07.2025. URL:

https://militarywatchmagazine.com/article/germany-threshold-nuclear-weapons-develop-bomb-months (дата обращения: 14.04.2026).

[22] См., например: Saudi Arabia Could Convert Civilian Nuclear to Military, Israeli Expert Warns // The Times of Israel. 02.08.2023. URL: https://www.timesofisrael.com/saudi-arabia-could-convert-civilian-nuclear-to-military-israeli-expert-warns/ (дата обращения: 14.04.2026).

[23] Саудовский принц предупредил о «войне со всем миром» в случае ядерного удара // Российская газета. 21.09.2023. URL: https://rg.ru/2023/09/21/saudovskij-princ-predupredil-o-vojne-so-vsem-mirom-v-sluchae-iadernogo-udara.html (дата обращения: 14.04.2026).

[24] Saudi Arabia, Nuclear-Armed Pakistan Sign Mutual Defence Pact // Reuters. 18.09.2025. URL: https://www.reuters.com/world/asia-pacific/saudi-arabia-nuclear-armed-pakistan-sign-mutual-defence-pact-2025-09-17/ (дата обращения: 14.04.2026).

[25] См., например: Bu mel’un amacı nasıl engelleriz [Как нам помешать этой подлой цели?] // Yeni Şafak. 08.09.2024. URL: https://www.yenisafak.com/yazarlar/hayreddin-karaman/bu-melun-amaci-nasil-engelleriz-4643524 (дата обращения: 14.04.2026); Fatwas as Tools of Religious Populism: The Case of Turkish Islamist Scholar Hayrettin Karaman // European Center for Populism Studies. 01.09.2024. URL: https://www.populismstudies.org/fatwas-as-tools-of-religious-populism-the-case-of-turkish-islamist-scholar-hayrettin-karaman/ (дата обращения: 14.04.2026).

[26] Poll: 71% of Turks Want Nuclear Weapons as Security Concerns Mount // Caliber. 18.07.2025. URL: https://caliber.az/en/post/poll-71-of-turks-want-nuclear-weapons-as-security-concerns-mount (дата обращения: 14.04.2026).

[27] Turkey’s Roketsan Opens New Production Facilities, Delivers Missiles to Armed Forces // Breaking Defense. 08.04.2026. URL: https://breakingdefense.com/2026/04/turkeys-roketsan-opens-new-production-facilities-delivers-missiles-to-armed-forces/ (дата обращения: 14.04.2026).

[28] См.: Семенов С.Д., Цуканов Л.В. Ядерная программа Исламской Республики Иран: оценка нынешнего состояния и возможностей. Доклад ПИР-Центра № 48. М.: ПИР-Центр, 2026. 42 с.

[29] См., например: “I Want You to Panic” // NPT News in Review. 2025. Vol. 20. No. 2. URL: https://reachingcriticalwill.org/images/documents/Disarmament-fora/npt/NIR2025/NIR20.2.pdf (дата обращения: 14.04.2026).

[30] См., например: Treaty on the Non-Proliferation of Nuclear Weapons – Eleventh Review Conference // United Nations Office for Disarmament Affairs. 2026. URL: https://meetings.unoda.org/npt-revcon/treaty-on-the-non-proliferation-of-nuclear-weapons-eleventh-review-conference-2026 (дата обращения: 14.04.2026).

[31] Турция помогает освободить заблокированное в США финансирование для АЭС «Аккую» // ТАСС. 04.12.2025. URL: https://tass.ru/ekonomika/25811709 (дата обращения: 14.04.2026).

[32] См., например: Court Dismisses Austrian Lawsuit Against Paks II // World Nuclear News. 01.12.2022. URL: https://www.world-nuclear-news.org/Articles/Court-dismisses-Austrian-lawsuit-against-Paks-II (дата обращения: 14.04.2026). Для вытеснения российского ядерного топлива с европейского рынка под руководством Westinghouse (США) и при поддержке ЕС реализуется программа APIS (англ. Accelerated Program for Implementation of Secure VVER Fuel Supply). См.: Accelerated Program for Implementation of Secure VVER Fuel Supply // APIS. URL: https://apis-project.eu/ (дата обращения: 14.04.2026).

[33] Орлов В.А., Семенов С.Д. Постамериканский мир и ядерное нераспространение // Россия в глобальной политике. 2023. Т. 21. No. 1. С. 72–87.

[34] Орлов В.А., Семенов С.Д. (ред.) Новая ядерная девятка? Оценка угроз распространения ядерного оружия в мире. М.: ПИР-Пресс, 2023. 230 с.

Россия. США. Иран. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2026 > № 4875169 Владимир Орлов, Сергей Семенов

Турция и «чёрные метки»

Украинские удары как индикаторы политической атмосферы

Иван Стародубцев

Кандидат технических наук, доцент Финансового университета при Правительстве РФ, федеральный эксперт Школы экспорта РЭЦ.

Для цитирования:

Стародубцев И.И. Турция и «чёрные метки» // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 3. С. 120–133.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков 19 марта 2026 г. заявил, что киевский режим наращивает интенсивность попыток повредить инфраструктуру российско-турецких газопроводов «Голубой поток» и «Турецкий поток» с помощью беспилотников[1].

Неделей ранее, 12 марта, он говорил об атаках Киева на компрессорную станцию «Русская»: «Это береговая компрессорная станция, которая обеспечивает перекачку газа по “Южному потоку”. Это ещё одно нападение на объект международной нитки, международного нефтепровода, который обеспечивает энергетическую безопасность и Турции, и целого ряда других стран»[2]. 26 марта сообщалось, что турецкий танкер Altura со 140 тыс. тонн нефти, шедший из Новороссийска в Стамбул, подвергся атаке в 24 км от входа в пролив Босфор[3]. 2 апреля компрессорная станция «Русская», обеспечивающая поставки газа по газопроводу «Турецкий поток», вновь подверглась ударам трёх БПЛА самолётного типа[4].

Это лишь несколько эпизодов последнего времени, иллюстрирующих наращивание давления Украины на энергетическую инфраструктуру российско-турецкого сотрудничества, имеющую стратегическое значение для Российской Федерации и Турецкой Республики, которое выходит далеко за рамки количественных показателей. С российской точки зрения, Турция – крупный потребитель отечественных энергоносителей, включая природный газ, нефть и нефтепродукты. Особняком стоит крупнейшая российская инвестиция в турецкую экономику – продолжающееся по Межправительственному соглашению от 12 мая 2010 г. строительство первой турецкой атомной электростанции «Аккую» стоимостью около 25 млрд долларов.

С турецкой точки зрения, Россия – один из важнейших партнёров в сфере поставок энергоносителей, обеспечивающий заметную долю потребностей Турции как страны нетто-импортёра, не располагающей значимыми запасами нефти и газа.

По данным на конец 2024 г., из 52,2 млрд кубометров природного газа, импортированного Турцией, 21,6 млрд (41 процент) поставила Россия, это первое место среди стран-поставщиков. Аналогичным образом первое место Россия занимает и в ряду крупнейших поставщиков сырой нефти. По данным за тот же 2024 г., Россия поставила 16,9 млн тонн из суммарного объёма 30,02 млн тонн (56 процентов). Что же до нефтепродуктов, доля российских производителей и того выше, она составляет 15,3 млн из 18,7 млн тонн, приобретённых Турцией (82 процента)[5].

А упомянутая выше АЭС «Аккую», после завершения строительства и ввода в эксплуатацию всех четырёх блоков общей установленной мощностью в 4800 МВт (четыре блока по 1200 МВт), будет обеспечивать, по разным оценкам, около 3–4 процентов потребности страны в электроэнергии[6].

Всё это приблизительно с конца 2000-х гг. носит название «многоплановое энергетическое сотрудничество между Российской Федерацией и Турецкой Республикой». Вехой стало подписание 6 августа 2009 г., в ходе визита премьер-министра Владимира Путина, ключевых документов, имеющих актуальность и по сей день, – Протоколов сотрудничества в газовой сфере, в нефтяной сфере, в сфере атомной энергетики и в области мирного использования атомной энергии, впоследствии реализовавшихся в конкретных проектах[7].

Экономика и политика на качелях

В контексте происходящего следует отметить и кризисный период, который переживает турецкая экономика, находясь, вероятно, в самом уязвимом положении с 2000-х годов. После динамичного роста 2002–2008 гг. последовал провал 2009 г. (мировой финансовый кризис), затяжное падение продолжалось с 2013 по 2020 г. включительно. Лишь в 2023 г. турецкой экономике удалось превысить ВВП 2013 г. (в текущих ценах в долларах) и попытаться возобновить «прерванный полёт». ВВП в 2024 и 2025 гг. составил 1,36 трлн долларов и 1,6 трлн долларов соответственно[8]. Однако, наряду с ростом ВВП, важнейшим индикатором является фиксируемый в последние годы стремительный рост индекса потребительских цен. Декларируя на протяжении ряда лет цель по сохранению «однозначной» (то есть менее 10 процентов) инфляции, в 2017 г. турецкое руководство впервые столкнулось с выходом за установленные самим себе «ключевые показатели эффективности»: рост индекса потребительских цен составил 11,9 процента. В 2018 г. негативная динамика усугубилась: инфляция достигла 20,3 процента. 2019 и 2020 гг. прошли под знаком «тотальной борьбы с инфляцией». Она принесла определённые плоды, но не в ожидаемом объёме и недолговечные: уже в 2021 г. инфляция составила 36,1 процента, а в 2022 и 2023 гг. – рекордные 64,3 и 64,8 процента соответственно. В 2024 г. её удалось сбить до 44,4 процента, а в 2025-м – до 30,9 процента[9].

Однако война в Заливе, начавшаяся 28 февраля 2026 г., грозит перечеркнуть даже эти скромные успехи и вызвать очередной всплеск цен, прежде всего на энергоносители и далее по всей цепочке товаров и услуг.

Рассуждая о росте индекса потребительских цен в Турции, важно не забывать, что речь идёт об условной величине для определённой потребительской корзины, которую всегда можно рассмотреть попристальнее. И попадающий в статистические бюллетени показатель представляет собой «среднюю температуру по палате», сглаживая весомые и значимые для потребителей пики, прежде всего относительно стоимости жилья, продуктов питания, транспорта и образования, зачастую превышающих общий индекс потребительских цен.

На государственном уровне вопросами статистического учёта занимается Институт статистики Турции (TÜİK). В кризисный период последних лет турецкая оппозиция не раз высказывала претензии к его работе, особо подчёркивая, что впервые за всю столетнюю республиканскую историю страны корректность официально публикуемых данных вызывает недоверие наблюдателей.

Независимые турецкие исследовательские центры пытались предлагать альтернативную статистику, более адекватно, на их взгляд, отражающую ситуацию в стране. Это продолжалось до официального запрета обнародования альтернативной статистики без соответствующего разрешения, теперь это может грозить тюремным сроком до трёх лет[10].

Борьба Турции с отрицательным сальдо внешней торговли, продолжающаяся не годами, а десятилетиями, не приносит заметного результата: по итогам 2022 г. превышение импорта над экспортом составляло около 110 млрд долларов, в 2023 г. – 106 млрд, в 2024-м – 82 млрд, а по итогам 2025 г. – 92 млрд долларов. В 2000 г. дефицит внешней торговли составлял всего около 27 млрд долларов[11].

Можно отметить и падение популярности Турции у зарубежных инвесторов: после пиковых, с точки зрения объёма привлечённых в страну прямых иностранных вложений, 2005–2008 гг. просматривается тренд на их снижение[12]. Устойчиво отрицательное сальдо внешней торговли (с неуклонно расходящимися «ножницами» экспорта и импорта) и отрицательное бюджетное сальдо требуют постоянного привлечения внешних средств в виде прямых иностранных инвестиций и «горячих денег».

Приведённое выше – краткий обзор индикаторов, свидетельствующий о серьёзных кризисных явлениях в турецкой экономике, сопоставимых с началом 2000-х годов. Отметим здесь ключевой тезис оппозиции, который особенно громко звучит последние несколько лет – «с экономикой Эрдоган пришёл к власти, с экономикой он и уйдёт». В этой позиции подчёркивается именно экономическая (превалирующая над идеологией) природа «договора» между властью, действующей с 2002 г., и населением.

Реджеп Тайип Эрдоган с 2002 г., когда он возглавил правительство, никогда не имел «путинских рейтингов» популярности, побеждая с условным результатом немного более половины голосов. Но даже этот уровень популярности власти просаживался в выборное межсезонье с добором необходимой для победы электоральной формы под всеобщие голосования – выборы президента, депутатов парламента, глав городов, представителей в местные органы власти и прочие всенародные голосования, включая конституционные референдумы.

Электоральный рывок турецкого руководства до середины 2010-х гг. обеспечивался демонстрацией экономических успехов с непременным обнародованием макроэкономических данных TÜİK и списка стратегических для страны проектов («мегапроектов») – тех, что завершены, и тех, что предлагаются на предстоящий период. И то и другое (макропоказатели и крупные проекты) – традиционное наполнение предвыборных буклетов правящей Партии справедливости и развития. Но после отчётливого проявления кризисных явлений в экономике турецкая власть стала всё чаще делать акцент не на экономической ситуации, а на внутри- и внешнеполитической повестке. В частности, с 2015 г. турецкое руководство нарастило националистическую риторику и свернуло процесс мирного урегулирования с Рабочей партией Курдистана (РПК), признанной террористической организацией в Турции и в целом ряде стран.

Показательно, что в 2024 г. вопрос мирного урегулирования (то есть отказа от силового решения вопроса) с РПК, совершив разворот на 180 градусов, вернулся в официальную повестку и является для власти одним из ключевых в рамках публичной кампании под лозунгом «Турция без террора».

Впрочем, уверенность турецкой оппозиции, что руководство Эрдогана «вот-вот» уйдёт, неуклонно растёт по следующим причинам:

естественного характера – непрерывное пребывание во власти с 2002 г., усталость электората, старение элиты и т.д.;

конституционного свойства – с поправкой на обнуление 2018 г., последняя, вторая по счёту, каденция Эрдогана завершится в 2028 г.;

экономического свойства – кризисные явления в экономике.

Во время выборной кампании 2023 г. всё говорило в пользу того, что многопартийная оппозиционная коалиция, возглавляемая крупнейшей Народно-республиканской партией (НРП), победит-таки на президентских и парламентских выборах. Однако весной 2023 г. президент Реджеп Тайип Эрдоган и его ПСР в очередной раз продемонстрировали, что их рано списывать со счёта, одержав пусть и труднейшую в своей истории, но всё-таки победу. Разумеется, сказалось выдвижение кандидатом от объединённой оппозиции не самого популярного у избирателей председателя НРП Кемаля Кылычдароглу. Но даже он оказался в состоянии перевести голосование на президентских выборах во второй тур (впервые в практике Эрдогана), проиграв с разницей всего в 4,4 процента[13]. Что не могло не вызвать к жизни спекуляции, а как бы завершились выборы, если бы оппозиция выставила более популярного политика, несомненно имея таковых в своих рядах?

Разумеется, этот вопрос ставится оппозицией в преддверии выборов 2028 г., когда экономический фактор сохранит ключевое влияние.

Более того, война в Заливе может вывести начавшую только-только оправляться турецкую экономику на очередной кризисный виток.

Есть ряд рисков, о которых можно говорить в связи с войной США–Израиля и Ирана: от потенциального миграционного кризиса с потоком беженцев из Ирана (в дополнение к четырём миллионам сирийских беженцев) до угрозы втягивания в войну самой Турции, одного из старейших членов НАТО. Но, так или иначе, турецкая экономика сразу ощутила рост нефтяных цен.

Согласно расчётам турецких экономистов, ежегодный «энергетический импорт» составляет в последние годы около 60–70 млрд долларов. Рост стоимости одного барреля нефти на десять долларов означает рост дефицита турецкого счёта по текущим операциям на 4–5 млрд долларов. Таким образом, увеличение цены на нефть, согласно турецким экономистам, допустим, с 70 до 110 долларов за баррель обернётся для бюджета в дополнительный минус в 16–20 млрд долларов. В целом, как ожидается, нефтяной шок на мировых рынках из-за войны в Заливе отразится на турецкой экономике в трёх главных аспектах[14]:

рост цен на энергоносители приведёт к росту цен на товары и услуги, то есть к росту инфляции;

рост дефицита счёта по текущим операциям и спрос на валюту повышает давление на турецкую лиру, а колебания курса означают «второй тур» инфляции (с учётом зависимой от импорта, и не только в части энергоносителей турецкой экономики);

сохранение и даже рост инфляции ставит на паузу действия Центрального банка Турции по снижению ключевой ставки, находящейся на одном из высочайших в мире уровне в 37 процентов.

Центральный банк Турецкой Республики (ЦБ ТР) уже принял срочные меры по поддержанию курса лиры. В частности, в марте 2026 г. резко сократил золотовалютные резервы, продав и задействовав в свопах около 60 тонн золота на сумму свыше 8 млрд долларов. По данным регулятора, за неделю до 13 марта резервы снизились на 6 тонн, а неделей позже – ещё на 52,4 тонны[15]. На момент написания материала поступает информация о продолжении золотовалютных интервенций ЦБ ТР.

Украина как зеркало западной политики

И тут самое время вернуться к тому, с чего мы начали наш анализ, – участившихся ударов Украины по российско-турецкой энергетической инфраструктуре. Выкладки выше наглядно показывают, в каком уязвимом положении находится в настоящее время турецкая экономика, и ставят вопрос о том, сможет ли она выдержать новое потрясение – допустим, выражающееся даже во временной остановке работы газопроводов «Турецкий поток» или «Голубой поток».

Но и без таких крайних сценариев даже нанесение Украиной отдельных ударов по нефтяным танкерам, в том числе действующим в интересах Турции, означает немедленный рост стоимости фрахта и страхования, отражающийся как в строке бюджетного баланса, так и на стоимости энергоносителей для потребителей.

Не менее важно, что под вопросом оказывается роль Турции как регионального энергетического хаба, получающего, в частности, доход от перепродажи российских газа, нефти и нефтепродуктов на рынках третьих стран.

Можно ли квалифицировать украинские атаки на газопроводы «Турецкий поток» и «Голубой поток» (пусть и на российской территории) и на нефтяные танкеры в Чёрном море (даже под нетурецким флагом) как удары по ключевым интересам Турции? Безусловно, можно.

Анкара с момента распада СССР стремилась установить особые отношения с Украиной в рамках общей политики отношения к молодым государствам – бывшим союзным республикам. С Крымской весны 2014 г. турецкое руководство не просто поддерживает «территориальную целостность» Украины, но делает это активно и максимально публично. К примеру, ежегодно в марте турецкий МИД публикует пресс-релиз, в том числе и на русском языке, с официальной позицией о непризнании результатов общекрымского референдума и включения полуострова в состав Российской Федерации[16].

Буквально накануне начала специальной военной операции на Украине, 3 февраля 2022 г., ратифицировано турецко-украинское соглашение о свободной торговле. Наращивается присутствие турецких строительных компаний на Украине: в 2019 г. турецкие строители реализовывали семь крупных проектов, в 2020 г. – десять, а в 2021–м – уже 34 проекта. Сейчас Украина занимает 12-е место в списке крупнейших строительных рынков для турецких подрядчиков[17].

В условиях СВО турецкие подрядчики продолжают работать на Украине, не только принимая риски, но и получая сопутствующую повышенную маржинальность от боевых действий. И готовятся к неизбежному мирному периоду, что характерно, с самого начала СВО. В частности, уже 18 августа 2022 г. подписан Меморандум о взаимопонимании по созданию «Совместной целевой (турецко-украинской. – Прим. авт.) группы по восстановлению Украины», когда ещё восстанавливать, по большому счёту, было нечего[18].

Особняком стоит сотрудничество между Анкарой и Киевом в военно-промышленной сфере. За рамками регулярных поставок военной техники Украине в условиях СВО (от БПЛА Bayraktar до бронемашин Kirpi) страны увеличивают договорную базу военно-технического взаимодействия. В частности, только в 2020 г. подписан Меморандум о намерениях между турецким Управлением по оборонной промышленности и Министерством обороны Украины, а также Рамочное военное соглашение между правительствами[19]. В начале февраля 2022 г. Киев и Анкара заключили соглашение о строительстве завода по производству БПЛА Bayraktar на Украине[20].

Если в общем характеризовать официальную внешнеполитическую позицию Турецкой Республики в период СВО, то можно признать и турецкое балансирование, и турецкий нейтралитет, но, что принципиально, в пользу Украины. Это, конечно, не может ускользнуть от внимания Москвы.

В этом смысле удары Украины по энергетической инфраструктуре и танкерам в Чёрном море (читай: по экономике Турции) должны рассматриваться турецким руководством с недоумением. Впрочем, украинские удары, когда целью, прямо или косвенно, является турецкий флаг, немыслимы без санкции, поддержки или хотя бы «непротивления» коллег Турции по НАТО, прежде всего – США и Британии, и в Анкаре это прекрасно понимают.

Здесь мы подходим к ключевому, с точки зрения нашего анализа, тезису о том, что Турцию с её западными партнёрами в XXI веке связывают крайне непростые отношения. Не раз за последние годы Эрдоган публично упоминался на Западе в одном ряду с главными «мировыми диктаторами» – руководителями России, Китая, Сирии, Венесуэлы[21].

Попытку государственного переворота в июле 2016 г. турецкое руководство однозначно связывает с сектой Фетхуллаха Гюлена, штаб-квартира которой базируется в Соединённых Штатах. Обратила на себя внимание турок и выжидательная позиция, которую заняли в 2016 г. европейские столицы, когда события ещё только разворачивались, а итог был неясен. Что, кстати, резко контрастировало с чёткой позицией Москвы, поддержавшей законно избранное турецкое руководство.

В 2023 г., накануне тех самых президентских и парламентских выборов, где (условно) девять из десяти социологических опросов предсказывали поражение власти, западная дипломатическая игра в пользу оппозиции, объединённой лозунгом «Эрдоган должен уйти», достигла апогея. Инструментом антиэрдогановской политики стали западные дипломатические представительства в Турции, что и не скрывалось. Здесь нельзя не вспомнить один из самых ярких эпизодов, когда за два месяца до голосования, 3 февраля 2023 г., министр внутренних дел Турции Сулейман Сойлу заявил с трибуны буквально следующее: «Каждый прибывающий в Турцию американский посол озабочен тем, как сделать или организовать переворот в Турции… На протяжении ряда лет, это – одно из самых больших несчастий Турции. Собирает других послов (американский посол. – Прим. авт.), шушукается с ними, пытается их поучать. Как это они делают в Европе… Единственный человек, кто может эту игру сорвать, – Реджеп Тайип Эрдоган… Я обращаюсь здесь к американскому послу. Я знаю, каких журналистов вы подряжаете писать статьи. Убери свои грязные руки от Турции. Я ясно выражаюсь. Убери свои грязные руки от Турции. Что вы организуете, какие шаги предпринимаете, как вы хотите дестабилизировать Турцию – мы это чётко знаем»[22].

Можно ли считать, что, победив на выборах 2023 г. и продемонстрировав готовность к шагам навстречу, новой-старой турецкой власти удалось перезагрузить отношения с Западом – США и ЕС? Ведь стремление к этому у турецкого руководства и лично у Эрдогана просматривалось. Чего стоит визит президента Эрдогана в Вашингтон в сентябре 2025 г., когда совершена крупнейшая закупка «Боингов» на сумму около 20 млрд долларов. Но перезагрузить отношения не удалось. Вплоть до того, что от турецких обозревателей в последние месяцы регулярно можно слышать, что «следующей целью после Ирана может быть сама Турция».

Роль и возможности России

Причин для серьёзных трений между Турцией и Западом – множество, но если резюмировать кратко, в их числе: турецкая неуступчивость, несговорчивость и попытка прокладывать свой собственный путь в XXI веке. А следуя в фарватере Запада, Анкара настаивает на учёте собственных национальных интересов.

Отдельно стоит отметить ключевое значение (особенно в период СВО) Конвенции Монтрё и турецкого контроля над Черноморскими проливами, где интересы России и Турции совпадают. Что объяснимо: Конвенция Монтрё, подписанная в 1936 г., стала плодом дипломатических усилий советской и турецкой дипломатии. А главная цель документа – обеспечение безопасности и стабильности Черноморского бассейна через предотвращение появления там внешних сил – актуальна и сегодня. Конвенция и подлинный турецкий суверенитет над Черноморскими проливами лишает США–ЕС–НАТО возможности там «разгуляться».

Понимает ли Анкара, что означают украинские удары по газопроводам и нефтяным танкерам в Чёрном море? И что они одобрены и поддержаны в западных столицах?

Разумеется, понимает и полагает, что если сегодня речь об Ормузском проливе, то завтра может зайти о Босфоре и Дарданеллах.

Что турецкая сторона может сделать? Особенно когда «сигналы» поступают от Украины, в которую и политически, и экономически Турция крепко вложилась и отказываться от инвестиций непросто.

2028-й – год всеобщих президентских и парламентских выборов, так что ставки для турецкого руководства высоки как никогда. Этот рубеж действующим турецким властям можно успешно пройти, только укрепив собственную экономику или хотя бы не допустив её падения на кризисное дно. Держа в уме то, что «чёрную метку» руководству Эрдогана в западных столицах никто не отзывает, даже хотя бы западного невмешательства в выборы ожидать не приходится. Вывод неизбежен: требуется наращивание сотрудничества с Москвой, в первую очередь – в энергетике, и укрепление просевших политических отношений с российским руководством.

Стоит напомнить, что так называемая лидерская дипломатия между Москвой и Анкарой не работает с 2023 г. – последняя на сегодняшний день полноценная встреча президентов Путина и Эрдогана в очном, двустороннем формате состоялась в сентябре 2023 г. в Сочи. В отличие от прошлых встреч, она не принесла прорывных договорённостей ни по одному из заявленных перед саммитом направлений. Переговоры на полях саммита БРИКС в Казани в октябре 2024 г. имели формальный характер.

Взаимная торговля сохраняется на высоком уровне, но новых крупных проектов сотрудничества не возникает. Более того, затяжка с решением по проекту АЭС «Синоп», на который претендует «Росатом», и продление всего на один год долгосрочных газовых соглашений с «Газпромом» в конце 2025 г. не внушают оптимизма на ключевом для двусторонних отношений энергетическом направлении.

В результате политические противоречия между Россией и Турцией (в отличие от прошлых лет) не сбалансированы экономическим позитивом. В формуле «сотрудничество, невзирая на противоречия» объём сотрудничества перестаёт уравновешивать имеющиеся между сторонами противоречия в широкой географии пересечения внешнеполитических интересов – Черноморье (Украина), Южный Кавказ и Центральная Азия (тема «тюркского мира» и Организации тюркских государств), Ближний Восток (Сирия), Северная Африка (Ливия) и т.д.

Есть основания ожидать, что ввиду ситуации, складывающейся внутри страны, а также в региональном и глобальном масштабе, Анкара будет предпринимать шаги в сторону России. В этом смысле обратили на себя внимание заявления председателя Партии националистического движения (ПНД) Девлета Бахчели – главного союзника Эрдогана на внутриполитической арене (он говорит то, о чём власть предпочитает красноречиво умалчивать), что Турции необходимо строить союз с Россией и Китаем.

Цитируем письменное заявление Бахчели от 18 сентября 2025 г.: «Наиболее подходящим вариантом, учитывая здравый смысл, дипломатию, политический дух, географические условия и стратегическую обстановку нового столетия в противостоянии американо-израильской коалиции, бросающей вызов всему миру, является создание и активизация альянса «ТРК» (в оригинале, TRÇ. – Прим. авт.). Мы желаем и предлагаем, чтобы альянс «ТРК» состоял из Турции, России и Китая»[23].

20 марта 2026 г. в интервью российскому медиаресурсу находившийся в Москве с официальным визитом заместитель председателя ПНД Ильяс Топсакал говорил, что курс Турции на НАТО был тупиком, а беспокоящий Москву пресловутый «Туран» – не проект, а лишь лозунг[24].

Какова должна быть реакция России на турецкие жесты? Позволим себе несколько соображений:

Первое. Первопричины возможных турецких шагов в сторону России (удары Украины по энергетике в Чёрном море – это западные удары по Турции, по уязвимой турецкой экономике и лично по турецкому руководству в преддверии ключевых выборов-2028), некоторые из которых перечислены выше, должны российской стороной чётко осознаваться.

Второе. Следует ожидать, что на протяжении двух лет, до 2028 г., перед Россией в отношениях с Турцией будут открываться определённые окна возможностей.

Третье. Следует отдавать отчёт и в том, что эпоха Эрдогана в Турции, начавшаяся в 2002 г., приближается к развилке, за которой последует либо транзит власти, либо её смена с приходом турецкой оппозиции. И то и другое потребует переформатирования российско-турецких отношений, впрочем, отличного по степени кардинальности.

Четвёртое. Остающийся двухлетний период стоит использовать, чтобы укрепить фундамент двусторонних отношений, осознавая их непростую природу, противоречия и особенности текущего момента. Действовать стоит, имея готовый план по «управлению противоречиями» с Турцией до и после турецких выборов 2028 года.

Пятое. Принципиально, чтобы звучащие с турецкой стороны политические сигналы в сторону России не оставались на уровне деклараций, пусть даже и «духоподъёмных», а заземлялись на практическую почву конкретных проектов взаимодействия.

Автор: Иван Стародубцев, кандидат технических наук, доцент Финансового университета при Правительстве РФ, федеральный эксперт Школы экспорта РЭЦ

Сноски

[1] Песков: Киев усилил попытки ударить по объектам «Турецкого» и «Голубого» потоков // ТАСС. 19.03.2026. URL: https://tass.ru/politika/26816953 (дата обращения: 30.03.2026).

[2] Песков прокомментировал атаку Киева на компрессорную станцию «Русская» // ТАСС. 12.03.2026. URL: https://ria.ru/20260312/kreml-2080203575.html (дата обращения: 30.03.2026).

[3] NTV: шедший из РФ турецкий танкер с нефтью повреждён в Чёрном море из-за атаки // ТАСС. 26.03.2026. URL: https://tass.ru/proisshestviya/26892267 (дата обращения: 30.03.2026).

[4] Новая атака БПЛА на станцию «Турецкого потока». Поражения объекта «Газпрома» не допущено, заявили в компании // ТАСС. 02.04.2026. URL: https://tass.ru/proisshestviya/26977337 (дата обращения: 04.04.2026).

[5] Рассчитано по отраслевым отчётам Совета по регулированию энергетического рынка Турецкой Республики (T.C. Eneji Piyasası Düzenleme Kurumu).

[6] Рассчитано по отраслевым отчётам Совета по регулированию энергетического рынка Турецкой Республики (T.C. Eneji Piyasası Düzenleme Kurumu).

[7] Стародубцев И.И. Топливно-энергетический комплекс Турции и энергетический фактор в российско-турецких отношениях. М.: Институт Ближнего Востока, МГИМО МИД России, 2010. 147 с.

[8] Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[9] Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[10] TÜİK’ten izinsiz açıklanan istatistiklere hapis cezası geliyor [За раскрытие статистики TÜİK без разрешения грозит тюремное заключение] // Artıgerçek. 14.04.2022. URL: https://artigercek.com/ekonomi/tuikten-izinsiz-aciklanan-istatistiklere-hapis-cezasi-geliyor-206480h (дата обращения: 30.03.2026).

[11] Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[12] Рассчитано по статистическим отчётам Турецкого статистического института (Türkiye İstatistik Kurumu).

[13] Cumhurbaşkanı seçimi. 28 Mayıs – 2. Tur [Выборы президента. 28 мая – 2-й тур] // TRT Haber. 28.05.2023. URL: https://secim2023-ikincitur.trthaber.com/cumhurbaskani-secimi/genel-sonuclar (дата обращения: 30.03.2026).

[14] Sayılgan S. Küresel fırtına: Para sıkı, risk büyük; Türkiye rotasını arıyor – Jeoekonominin yükselişi [Глобальная турбулентность: Финансовые условия жёсткие, риски высокие; Турция определяет свой курс. Подъём геоэкономики] // Dünya Gazetesi. 19.03.2026. URL: https://www.dunya.com/kose-yazisi/kuresel-firtina-para-siki-risk-buyuk-turkiye-rotasini-ariyor-jeoekonominin-yukselisi/818707 (дата обращения: 30.03.2026).

[15] ЦБ Турции распродал около 60 тонн золота на фоне войны в Иране // Рамблер. 27.03.2026. URL: https://finance.rambler.ru/economics/56224975-tsb-turtsii-rasprodal-okolo-60-tonn-zolota-na-fone-voyny-v-irane (дата обращения: 30.03.2026).

[16] См., например: Пресс-релиз № 46, 16 марта 2026 г. «По поводу двенадцатой годовщины незаконной аннексии Крыма» // Министерство иностранных дел Турецкой Республики. 16.03.2026. URL: https://www.mfa.gov.tr/no_-46_-kirim-in-yasa-disi-ilhakinin-on-ikinci-yil-donumu-hk.ru.mfa (дата обращения: 30.03.2026).

[17] Стародубцев И.И. 500 лет беспокойного соседства. Россия – Турция. Игра продолжается. М.: ЭКСМО, 2025. 288 с.

[18] Там же.

[19] Там же.

[20] Производитель БПЛА Bayraktar планирует за 1,5 года достроить завод на Украине // ТАСС. 30.09.2023. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/18882165 (дата обращения: 30.03.2026).

[21] Стародубцев И.И. 500 лет беспокойного соседства.

[22] Süleyman Soylu // X.com: @suleymansoylu). URL: https://x.com/suleymansoylu/status/1621461276458115073 (дата обращения: 30.03.2026).

[23] Bahçeli’nin önerdiği Türkiye – Rusya – Çin ittifakı gerçekleşebilir mi? [Может ли реализоваться предложенный Бахчели союз Турция – Россия – Китай?] // BBC News Türkçe. 20.09.2025. URL: https://www.bbc.com/turkce/articles/cq658l76mq3o (дата обращения: 30.03.2026).

[24] Курс Турции на НАТО был для страны тупиком. Интервью с заместителем председателя Партии националистического движения Ильясом Топсакалом // Readovka. 20.03.2025. URL: https://t.me/readovkanews/108510 (дата обращения: 30.03.2026).

Турция > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2026 > № 4875165 Иван Стародубцев

«Заливистая стратегия»

Кризис в Ормузском проливе и интересы Израиля

Елизавета Якимова

Кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела Израиля и еврейских общин Института востоковедения РАН.

Для цитирования:

Якимова Е.А. «Заливистая стратегия» // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 3. С. 111–119.

Израиль не имеет привычки бороться за свободу судоходства за пределами зон своих непосредственных экономических интересов. Но на фоне войны с Ираном, кажется, задумывается над возможностью извлечь политическую выгоду из попыток обхода Ормузского пролива. Цель – не только охватить регионы Ближнего Востока и Восточного Средиземноморья, но и способствовать закреплению за страной положения значимого звена в американских планах сопряжения Европы с Азией.

Стратегические ориентиры

Морская стратегия Израиля традиционно сосредоточена на защите национальных интересов в Средиземном и Красном морях. За исключением, пожалуй, Суэцкого канала и Тиранского пролива, остававшихся предметом противоречий с Египтом вплоть до подписания мирного договора 26 марта 1979 г.[1], вопрос свободы судоходства не входил в перечень израильских приоритетов. Ситуация стала меняться на фоне нарастания конфликта с йеменским движением «Ансар Алла». Оно вступило в «Войну за возрождение» 2023–2025 гг. на палестинской стороне, избрав в качестве одного из способов давления блокирование Баб-эль-Мандебского пролива.

Тогда же наметился концептуальный сдвиг в израильском понимании защиты ключевых мировых морских маршрутов торговли и поставок энергоносителей. В условиях противоборства с хуситами правительство Биньямина Нетаньяху не столько озаботилось охраной «ворот в Красное море», сколько сочло обстоятельства подходящими для упрочения собственного положения. В частности, речь шла об альянсах с государствами Залива, а также более масштабном американском проекте «индо-авраамического блока», или «азиатизации Ближнего Востока», призванного содействовать сближению Индии с подписантами «Соглашений Авраама»[2].

Варшавская конференция в феврале 2019 г. под американским патронатом имела целью не просто сблизить позиции Израиля и так называемых умеренных ближневосточных режимов в противовес Исламской Республике Иран (ИРИ), но и напрямую включала в повестку безопасность морского судоходства[3]. В октябре 2019 г., вопреки отсутствию на тот момент официальных дипломатических отношений, представитель Израиля принял участие в конференции по морской безопасности и защите энергетической инфраструктуры в Бахрейне. Данное событие вписали в «Варшавский процесс», заложивший основу для заключения вскоре «Соглашений Авраама»[4].

Во время подготовки и ведения 12-дневной войны с Ираном в июне 2025 г. израильский военно-политический истеблишмент и экспертное сообщество считали риск принятия Тегераном решения о закрытии Ормузского пролива маловероятным. В перечне аргументов фигурировали нежелание ИРИ, во-первых, усугубить и без того острый конфликт с США, а во-вторых, стимулировать новый виток сближения государств Персидского залива с администрацией Дональда Трампа, а следовательно, и с правительством Нетаньяху[5]. Если бы Тегеран всё же перешёл от угроз заблокировать один из ключевых мировых маршрутов транспортировки углеводородов к практическим шагам, в Израиле рассчитывали на активное вмешательство международного сообщества, особенно государств, зависящих от импорта нефти и газа через Ормузский пролив[6].

Исход той войны, в ходе которой не произошло блокировки стратегически важного пролива, укрепил израильские политические и экспертные круги в справедливости их допущений.

Однако новая попытка правительства Нетаньяху силой добиться устранения комплексной иранской угрозы, официально получившая название «Рёв льва», опровергла предположения. Иран блокировал Ормузский пролив.

Государства, зависящие от ближневосточных энергоресурсов, вопреки призыву Трампа, не явили решимости сформировать коалицию для безопасности судоходства. А американский президент попытался переложить ответственность за Ближний Восток на региональных и международных игроков, как это заявлено в Стратегии национальной безопасности США, опубликованной в ноябре 2025 года[7].

Энергетический баланс

Закрытие Ормузского пролива после начала войны 28 февраля 2026 г., если верить официальной риторике, подкреплённой оценками местных экономистов, не должно принести Израилю прямого ущерба. Росту уверенности Израиля в способности обеспечить себя энергией благоприятствует открытие ещё в конце 2000-х – начале 2010-х гг. крупных газовых месторождений в его исключительной экономической зоне. Благодаря этому Израиль способен самостоятельно покрывать внутренние потребности в голубом топливе, а также экспортировать его ближайшим соседям – Египту и Иордании.

Согласно устоявшейся практике, израильтяне получают газ преимущественно с месторождения «Тамар», а поставки за рубеж обеспечивают главным образом «Левиафан» и «Кариш». При необходимости, уверяют власти, порядок распределения голубого топлива между местным населением и импортёрами может быть изменён. К примеру, на время запасы «Левиафана» перенаправят на внутренний рынок.

Основным поставщиком нефти в Израиль традиционно остаётся Азербайджан. Большую её часть страна получает по трубопроводу Баку – Тбилиси – Джейхан, откуда нефть доставляется танкерами через Средиземное море. Стратегическая заинтересованность в сотрудничестве с Азербайджаном, которая есть и у кабинета Биньямина Нетаньяху, и у правительства Реджепа Тайипа Эрдогана, вывела поставки нефти за рамки турецко-израильских противоречий, касающихся сектора Газа и Сирии. Данное обстоятельство способствовало убеждённости израильского руководства, что попытка силой решить острые региональные вопросы не приведёт к заметному энергетическому и экономическому ущербу.

Нарастание конфликта вокруг Ормузского пролива не побудило правительство Нетаньяху сосредоточиться на защите энергетической и экономической безопасности.

Напротив, оно стимулировало руководство Израиля использовать конфронтацию для повышения влиятельности в региональных и международных делах. В том числе добиваясь поставленных США задач при соблюдении гарантий собственной безопасности.

Впрочем, в Израиле, кажется, не учли ряд рисков. Перераспределяя голубое топливо на внутренний рынок, Израиль провоцирует напряжённость с соседями, прежде всего с Египтом. В более широком смысле это ставит вопрос о способности страны, регулярно ведущей войны с риском для добывающей инфраструктуры, исполнять обязательства перед партнёрами. Ситуация усугубляется негативным политико-дипломатическим эффектом, сокращающим шансы Израиля полагаться на взаимодействие в сфере энергетики как на инструмент, благоприятствующий нормализации отношений с соседями и участию в масштабных многосторонних инициативах.

Продолжение нормализации?

Израиль, похоже, рассчитывает использовать обстановку в интересах дальнейшей нормализации отношений со странами Персидского залива и упрочения сотрудничества с теми, кто уже подписал «Соглашения Авраама». Так, по словам Биньямина Нетаньяху, «единственное долгосрочное решение Ормузского кризиса – перенаправление трубопроводов в Средиземное море»[8].

Намёк, что новые энергетические коридоры должны проходить через израильскую территорию.

С одной стороны, выстраивание каналов обхода Ормузского пролива позволяет ответить на запрос Трампа и повысить экономическое значение региона. С другой – поскольку указанная проблема возникла и решается на фоне эскалации конфликта, напрямую затрагивающего позиции Соединённых Штатов, американским властям придётся сохранить присутствие в регионе и замедлить перекладывание ответственности за безопасность на дружественных ближневосточных игроков.

В Израиле обратили внимание на потенциал нового использования имеющейся энергетической инфраструктуры. В частности, трубопровода Эйлат – Ашкелон, по иронии судьбы построенного в 1960-е гг. в период дружественных отношений с шахским Ираном для транспортировки иранской нефти в Европу. Разрыв отношений с ИРИ и переориентация Израиля на другие каналы поставки нефти вызвали падение интереса к нефтепроводу. А к задаче диверсифицировать источники закупки нефти, снизив прямую и косвенную зависимость от соседей, добавились набирающие популярность экологические соображения, которые заставили задуматься об экосистеме Красного моря.

Впрочем, в текущем десятилетии фокус внимания всё же дважды смещался на трубопровод Эйлат – Ашкелон. Сначала на фоне подписания «Соглашений Авраама», когда ОАЭ и Израиль достигли сопутствующих договорённостей о транспортировке эмиратской нефти. Затем о нём вспомнили в 2023 г. в связи с уязвимостью средиземноморских маршрутов и израильских портов в ходе «Войны за возрождение». Теперь возникают идеи сопряжения израильского нефтепровода Эйлат – Ашкелон с саудовским «Восток – Запад» (Petroline), строившимся во время ирано-иракской «танкерной войны» как раз для обхода Ормузского пролива[9]. Для этого, по мнению генерала ЦАХАЛ в отставке, создателя ассоциации «ха-Битахонистим» (ивр. Эксперты по безопасности) Амира Авиви, нужно объединить порты Эйлата и Янбу[10].

Подобный шаг не представляется возможным без установления дипломатических отношений между Израилем и Саудовской Аравией. По логике лоббистов расширения процесса нормализации отношений Израиля с «умеренными» региональными режимами, кризис поставок ближневосточных энергоресурсов способен увеличить число подписантов «Соглашений Авраама». Несмотря на многочисленные попытки Белого дома сместить внимание с Саудовской Аравии на более широкий мусульманский мир от Индонезии до Казахстана, для правительства Нетаньяху Эр-Рияд остаётся самым желанным новым партнёром по нормализации. Задача его привлечения фигурировала в предвыборных обещаниях партии «Ликуд», которой в 2026 г. вновь предстоит бороться за места в Кнессете.

Совместное со странами Персидского залива урегулирование проблемы блокировки Ормузского пролива, с израильской точки зрения, призвано решить и две более существенные стратегические задачи. С одной стороны, обход важного канала поставок энергоресурсов – дополнительный стимул реализации масштабной экономической и логистической инициативы коридора Индия – Ближний Восток – Европа (IMEC). Именно он наряду с группой I2U2 (объединение Индии, Израиля, Саудовской Аравии и США) считается опорой продвижения «индо-авраамического блока»[11]. В целом IMEC не встречал сопротивления с разных сторон. Однако не без влияния кризиса в отношениях с Европейским союзом на фоне двухлетней войны в секторе Газа в Брюсселе зазвучали голоса в пользу изменения маршрута коридора в обход Израиля[12].

Конфликт с Ираном, судя по всему, в израильской логике должен снять вопрос об исключении страны из масштабного проекта. С другой стороны, в Израиле, кажется, прорабатывается вероятность решить проблему не только Ирана, но и поддержки палестинцев, прежде всего политической и финансовой. Для этого высказываются аргументы в пользу сближения с Дохой для создания совместного маршрута экспорта катарского газа на Запад через Израиль. Так, по мнению доктора Ханана Шая, высказанному на портале института Misgav, цепочка поставок должна выстраиваться с участием Саудовской Аравии при желательном привлечении Иордании[13]. Второй вариант, пусть и более дорогой, оценивается как более привлекательный.

Это, вероятно, связано с опасениями Аммана, что отсутствие полностью признанного палестинского государства активирует так называемую «иорданскую опцию»[14]. В соответствии с ней, «второй» стороной в процессе урегулирования по принципу «двух государств для двух народов» рискует оказаться Хашимитское королевство – на основании предшествовавшей оккупации Западного берега реки Иордан и предоставления гражданства палестинским беженцам. Обещания экономической выгоды за счёт присоединения к масштабной инициативе в Израиле считают фактором, способным снизить напряжённость в отношениях с Иорданией. Привлечение Катара, в свою очередь, ориентировано не только на исключение из переговорного процесса о будущем сектора Газа одного из ключевых региональных посредников с пропалестинским настроем. Речь также о попытке стимулировать отказ Дохи от финансирования анклава или сделать такую поддержку отвечающей израильским запросам.

Высказанные предложения вновь явно обходят значительное число потенциальных или уже реальных угроз.

Во-первых, серьёзные риски связаны с экспортным потенциалом – не только израильским, но и региональным. Так, ответные удары ИРИ включали объекты энергетической инфраструктуры, в том числе саудовский газопровод «Восток – Запад», на который в Израиле возлагают надежды для совместного обхода Ормузского пролива. Столь высокий уровень уязвимости ослабляет интерес инвесторов ко всем государствам, прямо или косвенно вовлечённым в войну против Ирана, и ведёт к понижению их оценок рейтинговыми агентствами.

Во-вторых, экологические риски. В краткосрочной перспективе они, вероятно, будут тормозить расширение энергетической инфраструктуры в Красном море. Так, в 2021 г. проект транспортировки эмиратской нефти через Эйлат заблокирован по запросу Министерства окружающей среды Израиля со ссылкой на необходимость защиты коралловых рифов.

Тройственный союз в Средиземноморье

Нельзя исключать попытки реанимировать давно задуманные, но не реализованные инициативы. Например, проекты сотрудничества в треугольнике Израиль – Греция – Кипр. Среди них самый известный долгострой – глубоководный газопровод EastMed. Он должен был пройти по дну Средиземного моря для доставки газа с израильских и кипрских месторождений в Европу, но не получил поддержки (прежде всего финансовой) от США из-за сомнений в рентабельности. Задача заменить российские энергоресурсы на европейском рынке, поставленная в 2022 г., формально вернула EastMed в перечень обсуждаемых решений, но к практическим шагам не привела.

Возможно, очередной конфликт, остро поставивший проблему доставки энергоресурсов, рассматривается Израилем как повод вновь побороться за этот инструмент.

Ещё один застопорившийся вариант использования израильского газа, в том числе для покрытия европейских энергетических нужд, – глубоководный кабель, соединяющий электрические сети Израиля, Греции и Кипра, под названием EuroAsia Interconnector. Он тоже не получил развития как по экологическим соображениям (использование природного газа для производства электроэнергии), так и по причине намерения Израиля в случае эскалации ближневосточного конфликта обращаться к Кипру за экстренной поставкой дополнительного электричества. Впрочем, в текущих реалиях, когда из-за присутствия на территории островного государства военных баз Великобритании оно само стало мишенью для иранских атак, аналогичная задача вполне может взволновать Никосию, делая Кипр более восприимчивым к израильским запросам.

Рентабельность указанных проектов остаётся под сомнением, сохраняются и экологические риски. Евросоюз не стремится вкладывать в долгосрочные инициативы, ориентированные исключительно на ископаемое топливо. Впрочем, если работа трёхстороннего альянса в Восточном Средиземноморье и активизируется под влиянием кризиса в Ормузском проливе, произойдёт это по иным соображениям, чем простая попытка нарастить сотрудничество в области совершенствования региональной энергетической инфраструктуры. Истинные причины обозначены на десятом саммите Израиля, Греции и Кипра в конце 2025 года. Стороны декларировали намерение упрочить взаимодействие в сфере морской безопасности. Кроме того, обратило на себя внимание упоминание возможности для трёх государств присоединиться к проектам, связывающим Индию через Ближний Восток с Европой[15].

Очередная военная кампания против Ирана создала новую стратегическую реальность. И в Израиле есть мнение, что она способна придать новое дыхание ранее не реализованным возможностям.

Обход Ормузского пролива становится одной из стратегий, что чревато нарастанием эскалации если не на нынешнем этапе, то в будущем.

И подпитываться конфликт будет не только идеей противоборства с геополитическим противником, но и задачей получить сопутствующие выгоды.

Автор: Елизавета Якимова, кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела Израиля и еврейских общин Института востоковедения РАН

Сноски

[1] Egypt and Israel. Treaty of Peace (Annexes, Maps and Agreed Minutes). Signed at Washington on 26 March 1979 // Treaties and International Agreements Registered or Filed and Recorded with the Secretariat of the United Nations. 1979. Vol. 1136. P. 100–235.

[2] Soliman M. The Asianization of the Middle East // Horizons: Journal of International Relations and Sustainable Development. 2024. No. 26. P. 112–121.

[3] Жидкова Л.Ю. Оценки перспектив расширения «Соглашений Авраама» в условиях конфликта вокруг Ирана // Институт Ближнего Востока. 23.03.2026. URL: https://www.iimes.ru/?p=131743 (дата обращения: 01.04.2026).

[4] Henderson S. Bahrain Hosts Regional Maritime Security Meeting // The Washington Institute for Near East Policy. 21.10.2019. URL: https://www.washingtoninstitute.org/policy-analysis/bahrain-hosts-regional-maritime-security-meeting (дата обращения: 01.04.2026).

[5] Ben-Menachem Y. The Possibility of Closing the Strait of Hormuz Is Again on the Table. What Are Its Implications for the Regional and Global System? (In Hebrew) // Arab Expert. 17.06.2025. URL: https://arabexpert.co.il/2025/06/17/15941/ (дата обращения: 01.04.2026).

[6] Ibid.

[7] National Security Strategy of the United States of America. November 2025 // The White House. URL: https://www.whitehouse.gov/wp-content/uploads/2025/12/2025-National-Security-Strategy.pdf (дата обращения: 01.04.2026).

[8] Holcman T. Netanyahu: “Only Long-Term Solution for Hormuz Crisis Is Rerouting Pipes to Mediterranean” // Jerusalem Post. 31.03.2026. URL: https://www.jpost.com/israel-news/benjamin-netanyahu/article-891721 (дата обращения: 01.04.2026).

[9] Avivi A. The Hormuz Crisis: An Opportunity Israel Must Seize (In Hebrew) // Yedioth Aharonoth. 15.03.2026. URL: https://www.ynet.co.il/news/article/rj00hzuv911l (дата обращения: 01.04.2026).

[10] Ibid.

[11] Soliman M. Op. cit.

[12] Roth A., Kahanov M.H. One Move Must Complement the Iran War // Israel Hayom. 21.03.2026. URL: https://www.israelhayom.com/opinions/one-move-must-complement-the-iran-war/ (дата обращения: 01.04.2026).

[13] Shai H. No Time – The Hormuz Crisis: Strategic Opportunities Not to Be Missed (In Hebrew) // The Misgav Institute for National Security and Zionist Strategy. 16.03.2026. URL: https://www.misgavins.org/shai-hormuz-crisis/ (дата обращения: 01.04.2026).

[14] Якимова Е.А. В поисках палестинского государства: альтернативы резолюции 181 (II). В кн.: Т.А. Карасова, Д.А. Марьясис (Ред.), Становление еврейской государственности в XX веке: ключевые события. Ч. 2. М.: ИВ РАН, 2019. С. 135–146.

[15] Joint Declaration – The 10th Trilateral Summit of Israel, Greece, and Cyprus // The Prime Minister of the Hellenic Republic. 22.12.2025. URL: https://www.primeminister.gr/en/2025/12/22/37647 (дата обращения: 01.04.2026).

Израиль. Иран. США. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2026 > № 4875164 Елизавета Якимова

Глобальная нестабильность как форма обороны

Хамдан Хан

Научный сотрудник Института стратегического видения (Пакистан).

Для цитирования:

Хан Х. Глобальная нестабильность как форма обороны // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 3. С. 89–92.

Международный дискуссионный клуб «Валдай»

Война между Ираном и США/Израилем демонстрирует серьёзный отход от традиционных методов ведения войн. Хотя кинетические операции – удары США и Израиля по наземным и морским целям Ирана и контрудары Тегерана по Израилю и странам Персидского залива – привлекли наибольшее внимание, они не являются основным театром военных действий.

Иран расширил конфликт за пределы традиционного поля боя, включив экономическое принуждение посредством ударов по энергетическим объектам и коммерческой инфраструктуре, разрушающих глобальное общественное достояние. Расширение войны за пределы военной сферы в экономическую область отражает тщательно выверенную иранскую стратегию экономического принуждения для достижения победы в войне при минимальных перспективах успеха в обычных боевых действиях.

В основе нетрадиционного подхода Ирана лежит стратегическая необходимость военной асимметрии. При столкновении с экзистенциальной угрозой со стороны двух значительно превосходящих по силе противников, использующих масштабные разведывательные сети и разрушительную огневую мощь, традиционные методы ведения войны оставляют Ирану мало шансов нанести мощный сдерживающий удар. Следовательно, расширение сферы противостояния в экономическую область представляется более эффективным подходом.

Иран стремится повысить издержки для мировой экономики в целом и для американских потребителей в частности до такой степени, чтобы война стала политически и экономически невыгодной для администрации Трампа.

Центральным элементом иранской стратегии экономического принуждения стала блокада Ормузского пролива. Нарушая морское судоходство через этот водный путь, по которому проходят примерно 20 процентов мировых поставок энергоносителей, Тегеран фактически использует своё географическое положение для создания глобальной энергетической ударной волны. Ситуацию усугубляют атаки на ключевые энергетические объекты в Персидском заливе, которые, возможно, не смогут возобновить производство в ближайшем будущем. Последствия для мировой экономики незамедлительные и шокирующие: энергетические рынки переживают острую волатильность, цены на энергоносители резко возросли, а сбои в цепочках поставок привели к дефициту энергоносителей в странах, зависящих от импорта из Персидского залива.

Мир – в зоне риска каскадных экономических кризисов. Прогнозируется усиление инфляционного давления, сокращение промышленного производства и углубление фискальной уязвимости. Особенно уязвимы страны со средним и низким уровнем дохода. Некоторые уже сталкиваются с экономической нестабильностью. Страны с высоким уровнем дохода в Европе и Северной Америке также не застрахованы от надвигающегося экономического шока.

Иран стремится повысить издержки для мировой экономики в целом и для американских потребителей в частности до такой степени, чтобы война стала политически и экономически невыгодной для администрации Трампа.

Одновременно иранские атаки по всему Персидскому заливу парализовали большую часть коммерческой деятельности в процветающих деловых, транспортных и туристических центрах региона. Удивительно успешные бизнес-модели государств Персидского залива основывались, прежде всего, на гарантированной стабильности и безопасности в нестабильном регионе. Однако нападения на энергетическую инфраструктуру, транспортные и логистические узлы, а также коммерческие центры породили повсеместное чувство незащищённости и непредсказуемости в отношении важнейших деловых центров. Долгосрочное превращение Персидского залива в зону высокого риска может привести к оттоку капитала в другие, более безопасные регионы. Кинетические операции переходят в фазу войны на истощение, и потери для союзников США в Персидском заливе продолжают расти не только с точки зрения ущерба критически важной физической инфраструктуре, но и в плане снижения доверия инвесторов и потенциальной долгосрочной экономической нестабильности.

Используя свой контроль над судоходством через важнейший в мире энергетический узел и нарушая деловую активность, транзит и туризм в Персидском заливе, Иран не только интернационализировал конфликт, но и фактически создал условия для потенциальной глобальной экономической нестабильности. Цель Тегерана очевидна: повысить экономические издержки для США и других региональных и внерегиональных государств до уровня, при котором экономические и политические последствия конфликта станут неприемлемыми для администрации Трампа.

Учитывая непопулярность войны с Ираном среди американцев и приближающиеся промежуточные выборы, «удар по кошельку» американских потребителей может стать для президента Трампа важным стимулом к поиску выхода из конфликта.

В свою очередь, США и Израиль сталкиваются с двумя сложными задачами: 1) поддержания военного давления на Иран посредством воздушных бомбардировок; 2) противостояния новой форме ведения войны, в которой неприменимы традиционные критерии успеха. Хотя жестокая кампания бомбардировок нанесла значительный ущерб иранской армии и части гражданской инфраструктуры, а также, по-видимому, в немалой степени парализовала способность Ирана к ответным атакам, Тегеран продемонстрировал военный потенциал, позволяющий ему противостоять Соединённым Штатам и Израилю на каждом этапе эскалации конфликта. Дополнительно осложняет ситуацию тот факт, что вероятность создать условия для свержения политического режима в Иране только с помощью воздушной кампании минимальна. Альтернативный вариант – наземная операция – в географически обширном и сложно устроенном Иране чреват серьёзными рисками и может обернуться для Вашингтона «вечной» войной.

В условиях подавляющего превосходства противника на поле боя стратегия иранского режима, по всей видимости, в том, чтобы выдерживать бомбардировки, одновременно отвечая на каждой ступени эскалации. Тегеран также стремится использовать перебои в поставках энергоносителей из стран Персидского залива в качестве инструмента экономического принуждения для нанесения ущерба мировой экономике в целом и США в частности, чтобы создать условия для прекращения огня и заключения выгодного послевоенного соглашения. Для Соединённых Штатов тактические успехи воздушных бомбардировок могут оказаться стратегически несущественными, если иранский режим переживёт войну и – что ещё важнее – если глобальные экономические последствия кризиса не будут локализованы и смягчены без значительного ущерба для мировой экономики.

Данный материал заказан Международным дискуссионным клубом «Валдай» и опубликован на его сайте в марте 2026 года. Другие аналитические комментарии клуба можно найти по адресу: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/

Автор: Хамдан Хан, научный сотрудник Института стратегического видения (Пакистан)

Пакистан. Весь мир > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 1 мая 2026 > № 4875161 Хамдан Хан

Война в продолжение

Некоторые уроки начальной фазы новой ближневосточной кампании

Юрий Лямин

Старший научный сотрудник Центра анализа стратегий и технологий.

Для цитирования:

Лямин Ю.Ю. Война в продолжение // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 3. С. 78–88.

Новая агрессия США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 г., ознаменовала начало региональной войны, напрямую затронувшей уже многие страны региона, а косвенно (через повышение цен на топливо, газ и прочее) и многих других. Хотя на момент написания этой статьи война ещё не закончена, уже понятны некоторые военные уроки, которые стали очевидны по итогам первых недель боевых действий.

Подготовка к войне

Как я отметил, подводя итоги 12-дневной войны, которую Израиль при поддержке США вёл против Ирана в июне 2025 г., ни одна из сторон тогда не смогла добиться решающего успеха. Сложившееся положение было крайне неустойчивым, тем более по окончании войны не случилось даже формального перемирия, участники просто фактически прекратили огонь. Сразу после окончания боевых действий было понятно, что продолжение вооружённого противостояния вероятно в скором времени[1].

Все стали готовиться к новой войне. Хотя израильское руководство через Россию пыталось уверить Иран, что не планирует нового нападения[2], в Тегеране этому не верили и правильно делали. В Израиле же к концу 2025 г. окончательно поняли, что первоначальные чрезмерно оптимистичные оценки ущерба, нанесённого Ирану в июне, сильно расходятся с реальностью.

К примеру, Иран за считанные месяцы восстановил массовое производство баллистических ракет и, по израильским оценкам, к концу 2025 г. быстро восстанавливал запасы ракет, истраченных и потерянных в ходе той войны[3]. Уже по американским оценкам, которые 2 марта 2026 г. привёл государственный секретарь Марко Рубио, Иран вышел на производство более ста баллистических ракет в месяц и продолжал наращивать темпы, в то время как возможности Израиля и США по пополнению истощённого запаса ракет-перехватчиков для систем противоракетной обороны (ПРО) были более чем на порядок слабее. Так, по словам того же Рубио, американское производство ракет-перехватчиков (речь, должно быть, о ракетах для систем ПРО THAAD) составляет порядка шести-семи ракет в месяц[4].

В этих условиях Израиль уже не рассчитывал на свои силы, а основную ставку сделал на полномасштабное вовлечение Соединённых Штатов в большую войну против Ирана и попытку внутренней дестабилизации, чего не удалось добиться в ходе 12-дневной войны. Вероятно, первоначальные договорённости были достигнуты ещё при встрече премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху и президента США Дональда Трампа в конце декабря 2025 года. По словам одного из израильских официальных лиц, которые привело агентство Reuters уже после начала нынешней войны, операция совместно планировалась в течение месяцев, а дата определена за несколько недель до её начала[5].

То, как быстро протесты торговцев из-за падения курса иранского риала в конце декабря 2025 – начале января 2026 г. переросли в кровопролитный бунт на фоне открытого подстрекательства извне, в том числе лично со стороны американского президента, не оставляет сомнений в активном иностранном вмешательстве в эти события. Однако жёсткие и решительные меры иранских властей позволили в кратчайшие сроки восстановить порядок, и когда 13 января Дональд Трамп призывал противников власти захватывать государственные учреждения, потому что «помощь уже в пути», фактически с беспорядками было покончено[6].

Произошедшее подтвердило то, что известно с древних времён. Внутренний порядок и безопасность – краеугольные камни и обороны от внешних угроз. Враг использует любые возможности для подрыва внутренней стабильности, поэтому, с одной стороны, в условиях непосредственной угрозы агрессии властям необходимо стараться не допускать того, что может подрывать такую стабильность. Если же всё-таки случается внутренняя смута, в условиях реальной угрозы войны необходимо максимально быстро восстановить порядок любыми средствами.

Если бы иранские власти упустили момент и позволили дальнейшую дестабилизацию, США и Израиль наверняка воспользовались бы моментом и атаковали раньше.

Но этого не произошло, и Соединённым Штатам пришлось серьёзно усиливать группировку в регионе. При этом США и Израиль, готовясь к боевым действиям, сделали основную ставку на первоначальные обезглавливающие удары против высшего руководства Ирана и операции спецслужб по разжиганию новых антиправительственных беспорядков и мятежей. Если верить источникам американской газеты The New York Times, именно такой план был предложен израильской разведкой, одобрен израильским премьер-министром Нетаньяху и преподнесён президенту Трампу[7].

Насколько можно понять, как минимум предполагалось, что после первых ударов Иран фактически капитулирует и оставшееся руководство быстро примет условия по своим атомной и ракетной программам, откажется от поддержки союзников и прочее. Ну а как максимум – Исламская Республика просто падёт. И надо сказать, что Соединённые Штаты и Израиль действительно пытались реализовать этот сценарий после первых ударов по руководству Ирана – от заявлений того же президента Трампа, призывавшего иранцев брать власть в свои руки, до многочисленных ударов израильской и американской авиации по полицейским участкам, базам ополчения «басидж», блокпостам, пограничным заставам (чтобы облегчить проникновения боевиков сепаратистских группировок) и т.д.

Однако иранская система после революции 1979 г. неоднократно доказывала свою живучесть и устойчивость, основывающуюся на способности политической элиты смыкать ряды при угрозе всему строю, наличию множества устойчивых связей между государственными, религиозными и общественными структурами. В том числе иранские власти через структуру ополчения «басидж», подконтрольного Корпусу стражей исламской революции (КСИР), способны в короткие сроки мобилизовать и вооружить порядка миллиона-полутора подготовленных ополченцев. Именно многочисленные батальоны этого ополчения при необходимости выполняют роль резерва первой очереди для регулярных войск КСИР, помогают полиции в поддержании порядка, выполняют задачи гражданской обороны вплоть до противовоздушных патрулей с ПЗРК.

В свою очередь, зачистка активных антиправительственных элементов в январе и усиление мер правопорядка и безопасности внутри страны помогли властям и после начала новой войны. В отличие от июня 2025 г., израильские и американские спецслужбы не смогли подготовить и провести каких-либо серьёзных диверсионных акций. Как показывают события первых недель, власти сохраняют и полный контроль над ситуацией.

Приняв за основу очень оптимистичный сценарий, США, похоже, даже не посчитали нужным разработать план на случай, если события пойдут иначе.

В результате Соединённые Штаты уже по ходу войны пытаются импровизировать и выработать новый план действий и отправляют всё больше подкреплений в регион. Помимо нежелания предполагать худшее, действия США нередко имеют уклон в эффектность, а не эффективность. Например, в первые дни войны американцы увлеклись уничтожением крупных кораблей иранского флота, которые по большей части были и так заранее оставлены экипажами, так как они предназначались для локальных конфликтов, а не для масштабной вой­ны с США. Иранские же малые катера, вооружённые ракетами, торпедами, способные ставить морские мины, как действовали в районе Персидского залива и Ормузского пролива, так и продолжают. А угроза иранских береговых ракетных комплексов заставляет американские военные корабли и спустя месяц боевых действий держаться на значительном удалении от побережья.

Работа над ошибками

По сравнению с американским планированием, в Иране провели серьёзную работу при подготовке к новой войне, изучив допущенные ошибки и стараясь исправить, что было возможно, за короткое время, предугадав вероятные действия противника и распланировав ход боевых действий.

Во-первых, иранское руководство более не сомневалось, что ожидается новая большая война и она возможна в любой момент. В отличие от событий 2025 г., даже начало войны посреди новых переговоров, организованных посредниками из числа стран региона, не стало неожиданностью. Как прямо заявлялось иранской стороной за месяц до залпа, время для политического решения ещё есть, но с военной точки зрения они исходят, что война неизбежна[8].

Во-вторых, Иран обновил планы и подготовил вооружённые силы и гражданскую администрацию для действий в условиях полномасштабной войны с США в рамках стратегии «мозаичной обороны»[9]. Она разработана ещё в 2000-е гг. на фоне первого кризиса вокруг ядерной программы. Осознавая разницу в военных потенциалах, особенно полное превосходство противника в воздухе, возможности разведки противника и прочее, иранское руководство сделало ставку на децентрализацию и передачу полномочий и ресурсов на нижние уровни командования и управления. Все должны быть готовы действовать максимально самостоятельно, проявлять инициативу при выполнении приказов сверху и заранее принятых планов. Это обеспечивает гибкость и скорость принятия решений даже в условиях очень жёсткого давления.

В крайнем случае, насколько известно, стратегия предусматривает готовность отдельных региональных и провинциальных командований и прочих продолжать войну в полностью автономном режиме в случае гибели всего высшего руководства и командования и потери связи между частями страны.

Собственно, поэтому оборона и называется «мозаичной». Каждый элемент должен быть способен держаться самостоятельно, даже если будут потеряны другие.

В-третьих, для обеспечения большей стабильности были сразу назначены преемники тех, кто занимает важные посты в структуре государственного управления и военного командования, а также тех, кто может стать преемником в случае гибели преемника и т.д. Цепочка состоит от трёх до семи человек в каждом таком случае[10].

В-четвёртых, сразу после начала агрессии Иран начал действовать исходя из военной целесообразности, без сковывания себя искусственными политическими ограничениями. Под удар стали попадать не только американские базы в регионе, но и другие используемые США объекты, экономические интересы американских компаний и прочее. Для примера, одними из главных целей первых волн иранских атак были радиолокационные станции (РЛС) систем противоракетной и противовоздушной обороны. Удары наносились не только по РЛС, непосредственно принадлежащих Соединённым Штатам, но и по некоторым РЛС арабских союзников, с которых американцы могли получать информацию. Так, в Катаре поражена американская РЛС системы предупреждения о ракетном нападении AN/FPS-132 Block 5 стоимостью 1,1 млрд долл., которая формально принадлежала Катару, но для него подобная РЛС, предназначенная для отслеживания запусков баллистических ракет на расстоянии до пяти тысяч километров, была избыточна и в её отношении давно имелись предположения, что информация оттуда использовалась Соединёнными Штатами.

В этот же ряд попадает взятие Ираном под контроль Ормузского пролива. Тегеран перед самой войной, в середине февраля, провёл учения под названием «Умный контроль над Ормузским проливом», то есть прямо отрабатывая возможные действия в случае войны. Но США как будто бы даже не придали этому особого значения. А гибель больших кораблей иранского флота в начале войны никак всерьёз не повлияла на иранские возможности контроля над проливом. Это снова к вопросу об эффектности и эффективности.

В-пятых, Иран привлёк региональных союзников. Сначала в боевые действия вступили шиитские ополчения в Ираке и ливанская «Хезболла», через месяц боевых действий к операциям присоединилось и контролирующее северный Йемен правительство движения «Ансар Алла» (хуситы), пусть пока и в ограниченном масштабе. Насколько можно судить, за прошедшее время с иранской помощью удалось заметно восстановить боевой потенциал той же «Хезболлы». Иранцы и союзники обращали внимание и на опыт боевых действий в ходе СВО. Так, иракские шиитские ополчения и ливанская «Хезболла» используют в ходе боевых действий FPV-дроны, в т.ч. с управлением по волоконно-оптическому кабелю.

В-шестых, остававшиеся современные средства противовоздушной обороны иранцы перевели в засадный режим. Иранская система ПВО сильно пострадала ещё в ходе войны в июне 2025 г., и попытка отбить мощный первоначальный удар теперь закончилась бы быстрым уничтожением оставшихся средств ПВО. Вместо этого иранские военные, судя по всему, спрятали часть ЗРК в подземные базы, насколько это было возможно, а на поверхности оставили замаскированные наиболее мобильные ЗРК, которые могут работать в пассивном режиме обнаружения целей с помощью оптико-электронных систем или в связке с внешними такими системами. В первую очередь это барражирующие зенитные ракеты «358» и «359» и различные новые иранские зенитные комплексы ближнего действия и малой дальности, такие как ЗРК Majid и Ghaem-118. Хотя и высокомобильные иранские ЗРК средней дальности, такие как Sevom Khordad, могут работать в подобном режиме.

Безусловно, эффективность средств ПВО в таком режиме намного ниже, особенно большие проблемы при работе против пилотируемой авиации на большой высоте. Тем не менее эти средства иранской ПВО продолжают и через месяц после начала боевых действий создавать угрозу для американской и израильской авиации, пусть и не везде. В марте таким образом даже подбит один из американских истребителей F-35, хотя он и смог совершить вынужденную посадку на одной из баз в регионе[11]. В начале апреля над Ираном был сбит истребитель F-15E и в ходе последующей операции по поиску и эвакуации двух его членов экипажа из Ирана был сбит ещё один штурмовик A-10 и повреждены два поисково-спасательных вертолёта[12]. Это без учёта самолётов и вертолётов, потерянных в ходе этой операции на земле.

Но основные потери несут американские и израильские разведывательно-ударные беспилотные летательные аппараты (БПЛА), такие как MQ-9, Hermes-900, Heron-1 и другие. Так, 1 апреля американский телеканал CBS сообщал со ссылкой на источники среди американских официальных лиц, что к этому времени было потеряно 16[13] БПЛА MQ-9 Reaper. В свою очередь, The Times of Israel 20 марта сообщало со ссылкой на израильские военные источники, что к этому времени над Ираном сбито более двенадцати, но менее двадцати БПЛА ВВС Израиля[14]. Эти потери заставляют противников более осторожно применять большие БПЛА, что облегчает работу расчётам пусковых установок иранских ракетных комплексов и дронов-камикадзе.

В случае применения средневысотных разведывательно-ударных БПЛА большой продолжительности полёта всё это можно назвать ещё одним уроком. Боевые действия снова демонстрируют двоякость применения таких БПЛА в современной войне. С одной стороны, они снимают многие риски с пилотируемой авиации и обеспечивают возможность длительного патрулирования, выслеживания и уничтожения целей на больших расстояниях и пространствах. С другой – в условиях большой войны даже против стороны, которая имеет сильно ослабленную, но всё же работающую ПВО с современными зенитными ракетными комплексами, они очень уязвимы, что заставляет осторожничать при их применении, так как подобные БПЛА весьма недешёвы. А это ведёт к снижению их эффективности.

Подтверждение прежнего

Боевые действия подтверждают и многие уроки 12-дневной вой­ны. С одной стороны, превосходство США и Израиля в воздухе ведёт к постоянному давлению на расчёты иранских ракетных комплексов, беспилотных систем и прочего. С другой – развитая иранская подземная военная и военно-промышленная инфраструктура демонстрирует высокую устойчивость даже в условиях бомбардировок с применением американской стратегической авиации. Пробиться вглубь расположенных внутри гор объектов с помощью обычных проникающих бомб не получается, американская и израильская авиации вынуждены раз за разом наносить удары по известным входам в подземные тоннели иранских ракетных баз, но иранские инженерные подразделения достаточно быстро разбирают завалы, и пуски иранских ракет и дронов-камикадзе продолжаются.

После наиболее массовых пусков первых дней, когда иранцы выбивали РЛС систем ПРО и ПВО, системы связи противника и т.д., далее количество пусков резко сократилось. Но затем Иран стал неделя за неделей поддерживать достаточно равномерный расход ракет и дронов. Согласно последним исследованиям на основе открытых источников, эффективность иранских ударов стала расти и количество попаданий к концу марта возросло более чем вдвое по сравнению с 10 марта[15].

Показательным примером можно назвать иранский удар баллистическими ракетами и дронами-камикадзе по саудовской авиабазе «Принц Султан» в районе г. Эль-Хардж 27 марта 2026 г., в ходе которого уничтожен как минимум один самолёт дальнего радиолокационного обнаружения и управления (ДРЛОиУ) E-3G ВВС США и «повреждены» ещё несколько американских самолётов-топливозаправщиков[16]. Судя по спутниковым снимкам с сильным пожаром в месте стоянки, один или два из самолётов-топливозаправщиков тоже, вероятно, были уничтожены. Про уничтоженный E-3G вначале тоже сообщалось, что он «повреждён».

Увеличение количества попаданий в ходе иранских ударов должно быть связано как с выбиванием РЛС систем ПРО и ПВО, так и с уменьшением запасов зенитных управляемых ракет. По некоторым западным оценкам, арабские монархии Залива израсходовали порядка 2400 из имевшихся у них 2800 зенитных управляемых ракет Patriot PAC-3 и GEM-T[17]. По другим западным оценкам, за первые 16 дней войны запасы израильских ракет-перехватчиков для систем ПРО Arrow-2 и Arrow-3 истрачены на 81 процент, зенитных управляемых ракет для ЗРК David’s Sling на 54 процента, серьёзно сократились запасы ракет-перехватчиков для американских систем ПРО THAAD[18]. Неудивительно, что, по данным The Wall Street Journal, Израиль ограничивает использование систем ПРО Arrow-2 и Arrow-3, специально разработанных для перехвата баллистических ракет средней дальности, чтобы растянуть остающиеся запасы[19].

Есть много факторов, которые могут повлиять на боевые действия и исход противостояния. Но, по крайней мере, в первые недели войны за счёт более грамотного планирования и распределения сил Иран, обладая несравнимо меньшими возможностями, смог направить конфликт в русло, которое иранцами планировалось и о котором открыто заявлялось. В Тегеране неоднократно говорили, что в случае нового нападения война превратится в региональную[20] и именно Иран будет решать, как и когда её прекратить[21]. Иранская стратегия изначально строилась, чтобы растянуть войну так, чтобы в США решили, что лучше выйти из неё, согласившись на какие-то мирные договорённости, которые устроят Иран.

Да, Иран платит высокую цену, растут потери, нанесён большой урон надземной части иранской военной промышленности, всё чаще под удар попадают важные предприятия в других отраслях промышленности от металлургии до фармацевтики и т.д., но иранское руководство ещё до войны поняло, что цена капитуляции будет несравнимо дороже. На кону будущее.

Таким образом, к моменту, когда США и Иран 8 апреля согласились на проведение переговоров и двухнедельное перемирие, Иран подошёл достаточно уверенным в своих позициях. Не буду загадывать, как сложатся переговоры, так как очень много возможных камней преткновения, поэтому нельзя считать временное перемирие и переговоры окончанием войны, и, соответственно, слишком рано подводить её итоги. Переговоры и перемирие могут послужить как первой ступенью для достижения мирных договорённостей, так и просто промежутком перед новым этапом войны. Но, что будет, покажет только время.

Автор: Юрий Лямин, старший научный сотрудник Центра анализа стратегий и технологий

Сноски

[1] Лямин Ю.Ю. Без победителей, но с вероятным продолжением // Россия в глобальной политике. 2025. Т. 23. No. 5. С. 182–191.

[2] Заявление МИД России в связи с вооружённой агрессией США и Израиля против Ирана // МИД России. 28.02.2026. URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/2083284/ (дата обращения: 06.04.2026).

[3] Report: Israel Now Realizes Damage It Inflicted to Iran’s Ballistic Missile Program “Less Severe” Than Initially Thought // The Times of Israel. 11.12.2025. URL: https://www.timesofisrael.com/liveblog_entry/israel-now-realizes-damage-it-inflicted-to-irans-ballistic-missile-program-less-severe-than-initially-thought (дата обращения: 06.04.2026).

[4] Secretary of State Marco Rubio Remarks to Press // U.S. Department of State. 02.03.2026. URL: https://www.state.gov/releases/office-of-the-spokesperson/2026/03/secretary-of-state-marco-rubio-remarks-to-press-6 (дата обращения: 06.04.2026).

[5] Israel’s Operation Against Iran Was Coordinated with US, Israeli Official Says // Reuters. 28.02.2026. URL: https://www.reuters.com/world/middle-east/israels-operation-against-iran-was-coordinated-with-us-israeli-official-says-2026-02-28/ (дата обращения: 06.04.2026).

[6] Post // Truth Social: @realDonaldTrump. 13.01.2026. URL: https://truthsocial.com/@realDonaldTrump/posts/115888317758045915 (дата обращения: 06.04.2026).

[7] Mazzetti M., Barnes J.E., Wong E., Bergman R. Israel Thought It Could Spur Rebellion Inside Iran. That Hasn’t Happened // The New York Times. 22.03.2026. URL: https://www.nytimes.com/2026/03/22/us/politics/iran-israel-trump-netanyahu-mossad.html (дата обращения: 06.04.2026).

[8] Иран не намерен отказываться от обогащённого урана // Iran.ru. 03.02.2026. URL: https://www.iran.ru/news/politics/130129/Iran_ne_nameren_otkazyvatsya_ot_obogashchyonnogo_urana (дата обращения: 06.04.2026).

[9] Post // X.com: @araghchi. 01.03.2026. URL: https://x.com/araghchi/status/2028171586365178103 (дата обращения: 06.04.2026).

[10] Fars: Иран назначил от трёх до семи преемников на важные должности в стране // ТАСС. 17.03.2026. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/26795631 (дата обращения: 06.04.2026).

[11] Gordon Ch. USAF Pilot Suffered Shrapnel Wounds after F-35 Hit Over Iran // Air & Space Forces Magazine. 22.03.2026. URL: https://www.airandspaceforces.com/usaf-pilot-shrapnel-wounds-f-35-hit-iran/ (дата обращения: 06.04.2026).

[12] Boucher H. Second US Fighter Jet and Two Helicopters Struck by Iran Amid Rescue Mission // The Independent. 03.04.2026. URL: https://www.independent.co.uk/bulletin/news/a10-struck-by-iran-helicopters-f15-fighter-jet-b2951673.html (дата обращения: 06.04.2026).

[13] LaPorta J., Reals T. U.S. Officials Say 2 More American MQ-9 Reaper Drones Lost over Iran, Bringing Total to 16 During the War // CBS. 01.04.2026. URL: https://www.cbsnews.com/live-updates/iran-war-trump-nato-tehran-threatens-us-tech-companies-strait-of-hormuz/#post-update-0f79bcf8 (дата обращения: 06.04.2026).

[14] Fabian E. IDF Says Its Drones Being Shot Down over Iran // The Times of Israel. 20.03.2026. URL: https://www.timesofisrael.com/liveblog_entry/idf-says-its-drones-being-shot-down-over-iran/ (дата обращения: 06.04.2026).

[15] Kulish N., Cooper H., Kershner I., Solomon E. A Toothless Iran? Missile and Drone Strikes Show It Can Still Inflict Pain // The New York Times. 29.03.2026. URL: https://www.nytimes.com/2026/03/29/world/middleeast/iran-missiles-war.html (дата обращения: 06.04.2026).

[16] Reyes R. $270M E-3 Sentry Spy Plane Demolished by Iranian Attack at Saudi Air Base: Photos // New York Post. 29.03.2026. URL: https://nypost.com/2026/03/29/us-news/270m-e-3-sentry-spy-plane-demolished-by-iranian-attack-at-saudi-air-base/ (дата обращения: 06.04.2026).

[17] Doyle G. Sustained Iran Missile Attacks Add Pressure on US to Defend Gulf // Bloomberg. 30.03.2026. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2026-03-30/sustained-iran-missile-attacks-add-pressure-on-us-to-defend-gulf (дата обращения: 06.04.2026).

[18] Ali R. One Month of War: Assessing Military Strength of US, Israel, Iran // Anadolu Ajansı. 28.03.2026. URL: https://www.aa.com.tr/en/middle-east/one-month-of-war-assessing-military-strength-of-us-israel-iran/3882816 (дата обращения: 06.04.2026).

[19] Peled A. Israel Is Rationing Its Best Interceptors – and Iran’s Missiles Are Getting Through // The Wall Street Journal. 27.03.2026. URL: https://www.wsj.com/world/israel-is-rationing-its-best-interceptorsand-irans-missiles-are-getting-through-130cf14d (дата обращения: 06.04.2026).

[20] Верховный лидер Ирана пригрозил США региональной войной // РБК. 01.02.2026. URL: https://www.rbc.ru/politics/01/02/2026/697f189a9a794743d4238760 (дата обращения: 06.04.2026).

[21] Вице-президент Ирана Ареф: «Иран будет принимать решения о конце потенциальной войны» // Iran.ru. 19.08.2025. URL: https://www.iran.ru/news/politics/129045/Vice_prezident_Irana_Aref_Iran_budet_prinimat_resheniya_o_konce_potencialnoy_voyny (дата обращения: 06.04.2026).

США. Израиль. Иран. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2026 > № 4875160 Юрий Лямин

Облик и характер войн новой эпохи

Дмитрий Тренин

Президент Российского совета по международным делам, профессор-исследователь, директор Института мировой военной экономики и стратегии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», ведущий научный сотрудник ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.

Для цитирования:

Тренин Д.В. Облик и характер войн новой эпохи // Россия в глобальной политике. 2026. Т. 24. № 3. С. 56–77.

Есть расхожее выражение – «генералы всегда готовятся к прошлым войнам». Оно означает не то, что генералы, или военнослужащие вообще, клинически неспособны заглянуть за горизонт и преодолеть силу инерции. Дело в том, что, хотя природа войны как вооружённой борьбы с целью навязать противнику свою волю остаётся неизменной на протяжении всей истории человечества, характер и облик противоборства изменчивы. Фактически каждая крупная война меняет его облик, а каждая новая эпоха – его характер, но только для того, чтобы уже следующая война внесла свои коррективы.

Переход от преимущественно механизированного противоборства в войне ко всё более цифровому происходит на наших глазах. Война, как правило, первой использует самые свежие достижения науки и технологий. «Цифра» во всех её проявлениях, искусственный интеллект (ИИ) с его базами данных, робототехника, инструменты кибервойны, космическое оружие всё сильнее будут определять облик войн, решительно меняя их тактику и стратегию.

Характер войн нашего времени определяет завершение пятисотлетнего доминирования Запада и почти сорокалетней мировой гегемонии США. На горизонте замаячило новое мировое устройство, которое чаще всего называют многополярным. В нём будет много разнокалиберных держав, принадлежащих к разным цивилизациям, неодинаково понимающим саму идею порядка. Следует помнить, что миропорядковый переход – время жестокой борьбы. В ХХ веке по этому поводу велись две мировые войны. Третья не состоялась из-за наличия у обоих главных противников ядерного оружия. Обе стороны признавали реальность взаимного гарантированного уничтожения в случае массированного обмена ядерными ударами.

С середины – второй половины 2010-х гг. мир вступил в новую эпоху перехода. Это – функциональный аналог мировой войны. Чтобы не создавать сбивающих с толку аналогий и избежать путаницы в нумерации, есть смысл говорить о новой мировой вой­не – с особенностями XXI века. Эта война уже идёт. Открыто – на востоке Европы и в прилегающих морях, а также на Ближнем/Среднем Востоке, и в форме спецопераций – в Латинской Америке. Но самый крупный конфликт постепенно назревает в Восточной Азии и западной части Тихого океана. Ставки в новой мировой войне настолько высоки, что она, вероятно, продлится долго, будет вестись решительно и жестоко и так или иначе затронет весь мир.

Цифровая война

На наших глазах в ходе конфликтов на Украине и на Ближнем Востоке происходит переход от войны боевых платформ, характерной для всего ХХ века, к войне программных решений. Эти изменения были глубоко проанализированы в недавней статье Юрия Балуевского и Руслана Пухова[1]. Новый век информационных систем логично привёл к тому, что решающее значение на поле боя приобрела интеграция функций разведки, обнаружения целей, целеуказания и поражения объектов – в режиме реального времени. Наиболее ярким явлением в этой связи стала т.н. революция дронов, которая коренным образом изменила формы ведения военных действий.

Так, появление широкой – на 20–30 км от линии боевого соприкосновения – полосы тотального уничтожения, где любая единица техники и даже отдельный военнослужащий могут быть гарантированно уничтожены FPV-дронами, отменяет важнейший тактический принцип: сосредоточение сил для удара по противнику с целью прорыва фронта. Правилом, напротив, становится рассредоточение войск; манёвренная война с танковыми прорывами сменяется просачиванием небольших групп – в составе двух-трёх человек – для выдавливания противника с занимаемых позиций. То, что называется линией боевого соприкосновения, на деле представляет собой «серую зону» боёв, в которой противники располагаются чересполосно (как в слоёном пироге). Осады небольших городов-крепостей в таких условиях длятся месяцами.

Рои беспилотников с дальностью до 100–300 км превращают оперативный тыл противоборствующих сторон в зону постоянной опасности. Практически полная, ограниченная только погодными условиями, прозрачность театра военных действий делает почти невозможным применение другого важнейшего принципа тактики – внезапности. Знаменитый «туман войны» практически рассеялся – за исключением случаев реального погодного тумана, скрывающего действия войск от всевидящего ока беспилотников.

Беспилотные аппараты с дальностью в несколько сотен и даже тысяч километров дают возможность поражать объекты в глубоком тылу противника, которые прежде могли стать целью только дальнобойных ракет. Украинские БПЛА летают к целям до Урала; иранские – до Кипра.

Благодаря колоссально возросшей точности поражения появляется возможность использовать беспилотники для решения задач не только тактического, но также оперативного и даже стратегического уровней.

В результате этой революции в значительной степени обесценилась или видоизменилась роль традиционных боевых платформ. Танки, предназначенные для прорыва фронта и стрельбы прямой наводкой, остались не у дел и используются как самоходные артиллерийские установки. Более того, сами они превратились в цели для поражения с позиций, расположенных на большом удалении от них. Артиллерия, особенно использующая высокоточные боеприпасы, пока ещё в строю, но по критерию стоимость-эффективность она заметно уступает беспилотникам. Вместо самолётных воздушных боёв происходит соревнование систем противовоздушной обороны (ПВО) с баллистическими и крылатыми ракетами; боевые корабли поражаются безэкипажными катерами – морскими дронами. В этих условиях колоссально возросло значение систем радиоэлектронной борьбы (РЭБ), космической связи и разведки.

Регионализация локальных конфликтов

Фактические границы театра военных действий (ТВД) в нынешних условиях «нигде не заканчиваются». В украинском конфликте помимо основного ТВД удары наносятся в глубину украинской территории и прифронтовых районов России. Под угрозой оказались также объекты в глубоком российском тылу. Для этого противник использует в том числе воздушное пространство своих союзников – стран Прибалтики и Финляндии. В нашем глубоком тылу противник осуществляет диверсионные и террористические акты, а в акваториях Балтийского, Чёрного и Средиземного морей – диверсии против газопроводов, пиратские нападения и захваты, а иногда и обстрелы торговых судов. Особенно показательна в этом отношении операция «Паутина» – удары украинских БПЛА в 2025 г. по российским аэродромам, осуществлённые внутри территории нашей страны по команде извне. Аналогичным образом в том же году израильтяне наносили удары по иранским объектам в ходе 12-дневной войны. Война в киберпространстве идёт «тихо», но постоянно. На этом фоне растёт риск эскалации войны на Украине до регионального конфликта между странами НАТО и Россией.

Эскалация локального конфликта до уровня регионального уже стала реальностью на Ближнем Востоке. Война, первоначально ограниченная территориями Израиля и сопредельных стран (Ливана, Сирии, сектора Газа), в 2024–2026 гг. распространилась на Иран, Йемен, государства Персидского залива, Ирак, Иорданию, Турцию, Кипр, акватории Залива, а также Красного и Аравийского морей. Американская подлодка потопила иранский фрегат, оказавшийся в двух тысячах миль от берегов Ирана, у побережья Шри-Ланки.

В ответ на агрессию США и Израиля Иран впервые в истории перекрыл Ормузский пролив, под угрозой блокировки иранскими союзниками в Йемене находится другой важнейший для мировой торговли пролив – Баб-эль-Мандебский. Иран осуществил пуск ракет в сторону американской базы на острове Диего-Гарсия – в четырёх тысячах километров от иранской территории. Важно отметить, что, несмотря на плотные системы ПВО/ПРО, впервые ракетным атакам и ударам БПЛА подверглась практически вся территория Израиля, которая в прежних войнах была достаточно надёжно прикрыта и защищена системами ПВО/ПРО. Фактически в 2026 г. значительная часть Ближнего и Среднего Востока оказалась втянута в региональную войну, в которой Израиль и США воюют с Ираном и его союзниками.

Приходится констатировать, что в результате технологической революции облик войны существенно изменился. Благодаря возросшим возможностям разведки и совершенствованию боеприпасов точность поражения объектов колоссально возросла, причём удалённость целей от линии фронта перестала иметь определяющее значение; театр военных действий расширился практически безгранично, охватив всю территорию противника и все его возможные цели за пределами этой территории.

Новым фактором становится передача решений по целеуказанию искусственному интеллекту, а исполнению этих решений – автономным боевым системам, способным наносить удары по противнику без участия человека.

Несмотря на эти изменения, многие элементы традиционной войны сохранили своё значение. Войны не стали компьютерными сражениями: по обе стороны фронта сражаются армии численностью во многие сотни тысяч человек; случаются и реальные поединки в окопах с использованием холодного оружия. Не стали войны и бескровными соревнованиями возможностей техники: человеческие потери исчисляются десятками и сотнями тысяч жизней. Принципиальное различие между фронтом и тылом хотя существенно и истончилось, но не исчезло совсем; «война» и «мир» научились жить по соседству друг с другом. Наконец, далеко не все военные конфликты быстротечны, подобно операциям США против Ирака – «Буря в пустыне» (1991 г.) и «Шок и трепет» (2003 г.), а также воздушной кампании НАТО против Югославии (1999 г.) или российской «пятидневной войны» с целью принуждения Грузии к миру (2008 г.). Особое значение в этой связи имеет украинский конфликт.

Война на истощение

Война на Украине после краткой манёвренной фазы в самом начале конфликта превратилась в войну на истощение. Широкомасштабные наступления давно отсутствуют. Основным способом ведения военных действий вместо крупных операций на фронте стало постоянное изматывающее давление на линии боевого соприкосновения и во всё большей степени в тылу. Главная цель российской армии – не столько занятие территории (хотя с 2024 г. российские войска удерживают инициативу и постепенно продвигаются вперёд), сколько доведение противника до коллапса путём уничтожения или вывода из строя его инфраструктуры двойного назначения: энергетики, транспортных путей, военно-промышленных мощностей, систем снабжения, центров управления и т. д.

Стратегии истощения придерживается и противник, который вначале стремился «нанести России стратегическое поражение» путём подрыва российской экономики и финансов, а затем перешёл к стратегии предотвращения военной победы России. Ещё с 2014 г. коллективный Запад начал беспрецедентное санкционное давление на Россию, результатом которого стало принятие более чем тридцати тысяч ограничений на торговлю и иные формы взаимодействия с нашей страной. Захвачена была находившаяся в западных юрисдикциях половина валютных резервов России. В условиях глобализированной экономики санкции – это экономическая война на истощение.

Приоритет в войне на истощение отдаётся энергетической сфере.

В ходе «инфраструктурной войны» уже в первые месяцы украинского конфликта на дне Балтийского моря противники России взорвали газопровод «Северный поток». В дальнейшем украинцы взорвали наземные газо- и нефтепроводы (в том числе «Дружба»), соединявшие Россию и страны Европы. В их планы, согласно данным российской разведки, входит уничтожение газопроводов, проложенных по дну Чёрного моря, – «Голубого потока» и «Турецкого потока».

Не пользуется иммунитетом даже атомная энергетика. Постоянным обстрелам со стороны Украины подвергается подконтрольная российским войскам Запорожская АЭС. Объектами украинских атак становились другие российские АЭС – наиболее часто Курская и Смоленская. Со своей стороны, российские вооружённые силы наносили удары по подстанциям, передававшим энергию украинских АЭС потребителям (что причиняло ущерб украинскому тылу, но не несло опасности радиационного заражения территории).

Соединённые Штаты и Израиль в ходе своей войны поставили цель уничтожения ядерной программы Ирана. Во время их ударов в 2025 г. поражена инфраструктура ряда иранских ядерных объектов, АЭС в г. Бушер не подвергалась прямой атаке. Нападения на Бушер продолжились и в ходе войны 2026 г., когда удары приходились на территорию АЭС. В ответ Тегеран нанёс удары по г. Димона, поблизости от которого располагается израильский ядерный центр.

Удары украинских БПЛА и БЭКов по российским нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ), морским экспортным терминалам и нефтетанкерам имели целью сократить экспорт нефтепродуктов и, соответственно, уменьшить доходы российского бюджета. С этой же целью западные государства вводили потолки цен на российскую нефть, санкции против покупателей этой нефти и против судов, перевозивших российскую нефть и нефтепродукты, а также незаконно останавливали и арестовывали такие суда. В ходе войны США и Израиля против Ирана в 2026 г. наряду с перекрытием Ормузского пролива атакам подвергались танкеры, НПЗ, другие объекты топливно-энергетической инфраструктуры Ирана и стран Персидского залива. В Красном море союзники Ирана йеменские хуситы угрожали ударами по судам, связанным с США и Израилем, делая небезопасным движение через Баб-эль-Мандебский пролив. Инфраструктурная война на Ближнем Востоке распространилась и на цифровые объекты – центры данных. Иран наносил удары по таким центрам в Бахрейне и других странах Персидского залива.

В асимметричной войне между США/Израилем и Ираном Тегеран также открыто прибегает к экономическому оружию. Перекрытие Ормузского пролива, удары по энергетическим объектам стран Персидского залива, на территории которых расположены военные базы США, – эти и другие действия иранцев нацелены на создание экономических трудностей для США и их союзников чтобы побудить их прекратить войну и отступиться от Ирана.

США ведут войны на измор и в Латинской Америке. Вашингтон ввёл блокаду Кубы ещё в начале 1960-х гг., после революции на острове, но в 2026 г. эта блокада распространилась на кубинский импорт нефти из третьих стран. Фактически США оставили Кубу без топлива и электроэнергии. Цель этих действий США была озвучена лично президентом Дональдом Трампом – смена политического курса, а затем и политического режима в Гаване на проамериканский. Если Кубе Вашингтон перекрывал импорт нефти, то Венесуэле при президенте Николасе Мадуро американцы фактически блокировали нефтяной экспорт – с той же целью смены политического курса этой страны.

Таким образом, война на истощение становится в первую очередь испытанием политико-экономических систем и обществ воюющих государств на устойчивость. Россия и Иран выдерживают это испытание; Венесуэла, похоже, сдалась; Куба пока держится. Китай, надо полагать, делает свои выводы из происходящего.

Война на уничтожение – массовое и индивидуализированное

Не все современные войны, однако, – это войны на истощение. Ответ Израиля на масштабный террористический акт, совершённый боевиками ХАМАС в октябре 2023 г. против израильских граждан, был нацелен на полное уничтожение угрозы со стороны этой организации. В результате израильских бомбёжек и обстрелов с 2023 по 2025 г. в секторе Газа погибло более 70 тыс. палестинцев. Многие считают это геноцидом. За сорок дней американо-израильской агрессии против Ирана в 2026 г. убиты более 3500 иранских граждан.

Для политики Израиля в ещё большей степени характерны действия, направленные на уничтожение конкретных лиц – как правило, политических и военных деятелей. Начиная с 2023 г. израильские спецслужбы убили многих руководителей «Хезболлы» в Ливане и высокопоставленных деятелей ХАМАС – как в секторе Газа, так и за его пределами, в т. ч. в Тегеране. Ряд высокопоставленных иранских военных советников ликвидированы израильтянами в Сирии. В начале 12-дневной войны против Ирана в 2025 г. израильские агенты уничтожили десятки высокопоставленных иранских государственных и военных деятелей, а также ведущих физиков-ядерщиков. В числе предполагавшихся целей был и президент Ирана.

В самом начале войны против Ирана в 2026 г. израильтяне при содействии США уничтожили 49 руководителей Исламской республики, включая её верховного лидера аятоллу Али Хаменеи. Это был знаковый удар, направленный не на уже свергнутого лидера государства (как казнь Саддама Хусейна в Ираке или расправа над Муаммаром Каддафи в Ливии) и не на уничтожение главарей террористических организаций типа бен Ладена, а на признанного высшего руководителя государства – члена ООН. Этот удар последовал менее чем через два месяца после силового захвата американцами законного главы другого государства – президента Венесуэлы Николаса Мадуро.

Акция против Венесуэлы на новом технологическом уровне повторила операцию 1990 г. против президента Панамы Мануэля Норьеги, который также был захвачен и отправлен в американскую тюрьму. Тактику индивидуальных убийств противников США усовершенствовали в период «войны с международным терроризмом», начатой президентом Джорджем Бушем-младшим после терактов 11 сентября 2001 года. Особенно много приказов на уничтожение таких врагов – как правило, с помощью беспилотников – отдал лично президент Барак Обама. В 2020 г. по приказу президента Дональда Трампа на территории Ирака был убит командующий Корпусом стражей исламской революции (КСИР) Ирана Касем Сулеймани.

Террористическую тактику широко применяют в ходе украинского конфликта и киевские спецслужбы. В 2024–2026 гг. они совершили в Москве покушения на жизнь четырёх российских генералов, занимавших высокие должности в военном руководстве. Украинские агенты также посягали на жизнь нескольких видных российских общественных деятелей, журналистов, философов и писателей. В конце 2025 г. украинские БПЛА совершили массированный налёт на резиденцию президента России на Валдае. Существуют доказательства причастности к этим акциям Украины разведывательных служб стран НАТО, прежде всего Британии[2].

Действия Израиля, США и Украины (при поддержке союзников из стран альянса) выходят за рамки традиционного для эпохи холодной войны и более раннего периода подхода, когда политические и военные руководители стран-противников, как правило, обладали негласным иммунитетом[3]. Показательно, что в апреле 2022 г., по свидетельству тогдашнего премьер-министра Израиля Нафтали Беннетта, президент России Владимир Путин гарантировал безопасность президента Украины в ходе российской спецоперации[4]. В то же время стоит помнить, что устранение вражеского военачальника на поле боя всегда было желаемой целью в сражениях, а убийство политического вождя противной стороны считалось одним из кратчайших путей одержать победу в войне или по крайней мере избежать поражения.

Намеренные удары по мирным жителям и объектам практикуют не только израильские и американские, но и украинские войска – с момента начала кризиса в 2014 году.

Как «точечное» уничтожение лидеров противника, так и массовое поражение его населения отражают изменение характера войны в XXI веке.

Войны XXI века многолики и многомерны. И в прошлом физическое поле боя – театр военных действий – никогда не было единственным измерением военного конфликта, но сейчас количественный рост таких измерений приобрёл новое качество. Экономика и финансы; технологии и ресурсы; информация и психология; киберпространство и космос – вот далеко не полный список «полей войны».

Характер войны

Гражданские руководители и их советники тоже зачастую готовятся к «прошлым войнам» и оказываются застигнуты врасплох «событиями». Проверка реальностью особенно шокирует тех, кто в принципе уверился в безальтернативности мира и абсолютной надёжности сдерживания. Война, однако, остаётся спутником человечества. После восьмидесятилетнего мира между великими державами, наступившего после окончания Второй мировой, вновь началась эпоха крупных войн. Характер их, однако, значительно отличается от того, что происходило на протяжении последних восьми десятилетий.

Холодная война разворачивалась в форме локальных конфликтов на периферии глобального противостояния сверхдержав. Шла она под дамокловым мечом всеобщего ядерного уничтожения. Сразу после окончания биполярной конфронтации наступил примерно десятилетний период межэтнических конфликтов внутри распадавшихся или не состоявшихся государств. Эти конфликты сопровождались внешним вмешательством и миротворческими операциями. В этой обстановке США и НАТО устраивали военные интервенции для установления американоцентричного миропорядка – прежде всего на Балканах и на Ближнем Востоке. В начале 2000-х гг. после терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне началась череда контр- и антитеррористических операций, а также вторжений в Афганистан, Ирак и Ливию с целью их внутреннего переустройства по западным образцам. К середине 2010-х гг. наконец на первый план вышли противоречия между великими державами. Однополярный момент в мировой истории закончился.

Войны нашего времени отражают кризис американоцентричного миропорядка, установившегося после окончания холодной войны, и завершение пятисотлетнего периода мирового господства стран Запада. При помощи провоцирования войн (на Украине) и их инициирования (на Ближнем Востоке) Соединённые Штаты при Трампе перешли в контрнаступление на своих противников (Россия, Иран) и соперников (Китай, страны БРИКС, Евросоюз, арабские страны Персидского залива). Цель администрации Трампа – навязать силовым путём новую (нелиберальную) модель единоличной мировой гегемонии. В отличие от предыдущего (глобалистского) издания гегемонии, задача создания и оформления нового порядка на основе идеологического доминирования и политического лидерства США, а также утверждения соответствующего набора норм, по-видимому, не ставится. Скорее, наоборот: силовое превосходство не требует порядка.

В своих нынешних войнах американцы не столько взаимодействуют с союзниками, сколько используют их на геополитической «передовой». Это хорошо видно на примерах Украины (Киев и члены НАТО) и Ближнего Востока (страны Персидского залива). Это же просматривается в Азии (Тайвань, Филиппины, Япония, Южная Корея). Многолетняя «защита» этих стран Соединёнными Штатами оборачивается для них теперь риском столкновения с крупными соседями и перспективой разрушения или даже уничтожения.

Характерно, что, в отличие от периода холодной войны, противоположная сторона – Россия, Китай, Иран, КНДР – пока не склонна к созданию военного союза, чтобы дать скоординированный ответ Америке. Москва, Пекин и Тегеран готовы воевать только за собственные интересы и не собираются вмешиваться в чужие войны. Случаи военного союзничества редки: Россия–Белоруссия и Россия–КНДР. Индия подчёркнуто занимает нейтральную позицию и развивает стратегические партнёрства с США, Россией, Францией и другими странами Евросоюза, Англией и Японией. Страны – участницы Договора коллективной безопасности (ОДКБ) – за исключением Белоруссии – также причисляют себя к нейтралам.

В этой статье говорится о войнах, но само состояние войны уже давно (с 1945 г.) не объявляется. Даже дипломатические отношения часто сохраняются: посольства просто эвакуируются из вражеских столиц. Во многих случаях правительства не объявляют даже военное положение, стремясь максимально сохранить мирные условия для большинства граждан. Особенно зловещим выглядит то, что дипломатические переговоры не просто ведутся параллельно с военными действиями, интенсивность которых не снижается, но иногда используются (Вашингтоном и Тель-Авивом) как прикрытие для новых атак. Если в период холодной войны обычно считалось, что нападение может начаться под прикрытием военных учений, то в нынешних условиях войны начинаются (с Ираном, например, в 2025 и 2026 гг.) под прикрытием мирных переговоров.

Война и мир сосуществуют в одном месте и в одно и то же время. Стороны одновременно воюют и торгуют друг с другом. Экспортные газо- и нефтепроводы из России в страны ЕС через территорию Украины функционировали на протяжении длительного времени уже после начала интенсивных боевых действий. Президент США практически одновременно заявил о намерении «вбомбить Иран в каменный век» и о снятии санкций с экспорта иранской нефти, чтобы смягчить последствия войны для мирового энергетического рынка.

Некоторые идущие сейчас войны носят асимметричный, или двухуровневый, характер.

В целом динамика изменений в международной системе свидетельствует, что «объём мира» убывает, а «поле войны», напротив, расширяется.

Ядерное оружие

Условность мира в современных условиях вызывает всё большую тревогу. На стратегическом уровне произошло критическое ослабление ядерного сдерживания. Ставятся предельно решительные задачи, которые были немыслимы в эпоху холодной войны. В случае опосредованной войны Запада против России на Украине – нанесение стратегического поражения ядерной сверхдержаве в наиболее чувствительном для неё стратегическом регионе. В случае с Ираном – не только полная ликвидация ядерной программы, но и уничтожение арсенала баллистических ракет, а также смена режима, ликвидация Исламской республики и расчленение страны.

Причина такого ослабления сдерживания – исчезновение спасительного страха, который во второй половине ХХ века «сохранял холодную войну холодной» и тем самым позволил избежать ядерного апокалипсиса. Сегодня руководители европейских государств – от крупных (Германия) до самых малых (Эстония) – идут на опасные провокации в отношении России, как если бы им не было жалко ни своей страны, ни своего народа в случае ответа Москвы на такие провокации[5]. Это не столько умопомрачение тех или иных политиков, сколько признак появления «постнационального синдрома». Его можно описать фразой «элиты не имеют отечества»[6].

Интересна и парадоксальная реакция населения европейских стран. Под влиянием пропаганды своих правительств и ведущих СМИ они верят в несуществующие угрозы (российское вторжение в страны НАТО), но в то же время отказываются осознать опасность эскалационных шагов, предпринимаемых их собственными властями в отношении России.

В результате стратегическая стабильность в мире серьёзно нарушена. В одном лишь 2025 г. ядерные державы – Соединённые Штаты, Британия и Франция вели затяжную опосредованную войну против ядерной России на Украине[7]; ядерные Индия и Пакистан столкнулись друг с другом непосредственно в короткой войне в Южной Азии; на Ближнем Востоке ядерные Израиль и США атаковали «околоядерный» Иран. В условной «зоне мира» оставались только две ядерные державы из девяти – Китай и отчасти КНДР, находившиеся в режиме «простого» противостояния с Вашингтоном. При этом Пхеньян посылал свои войска на помощь российской армии для освобождения Курской области.

Все перечисленные войны велись или продолжают вестись под угрозой использования ядерного оружия. Его применение – по мере убывания прежнего страха – становится более вероятным. Ключевой для 1960–1980-х гг. тезис, что любое применение ядерного оружия неизбежно приведёт к гарантированному уничтожению всего человечества[8], пересматривается. Ограниченная ядерная война на театре военных действий начинает выглядеть вполне рабочим вариантом, не чреватым всеобщей катастрофой. Соответственно, выросла популярность ядерного оружия. Обладание им всё чаще рассматривается в качестве единственной реальной гарантии от внешней агрессии. Наглядный пример – сравнение политики Вашингтона по отношению к ядерной КНДР и «околоядерному» Ирану (а в недавнем прошлом – Ираку и Ливии с их ядерными программами).

Эту популярность усиливает фактически официальный отказ администрации Трампа от ядерных гарантий союзникам. В Европе началась дискуссия о «расширенном сдерживании» с опорой на ядерные силы Франции или, как говорят в Германии, на некую «европейскую ядерную мощь». Польша, Швеция, Эстония, Бельгия, Нидерланды и Греция говорят о готовности разместить ядерное оружие союзников на своей территории. Япония пока не делает заявлений, но, по мнению экспертов, может завершить создание собственного ядерного оружия в течение нескольких недель. В Южной Корее, которая имеет предпосылки для реализации ядерной программы и обладает ракетным потенциалом, заявления о необходимости создания собственного ядерного арсенала звучали на довольно высоком уровне, но пока Сеул удовлетворился соглашением о консультативном механизме по ядерному оружию с американцами. Среди клиентов Вашингтона мысли о приобретении ядерного оружия популярны на Тайване и на Украине, хотя Китай и Россия, очевидно, полны решимости не допустить такого развития событий.

В Западной и Южной Азии появился вариант альянса крупной и богатой региональной державы (Саудовской Аравии) с соседним ядерным исламским государством (Пакистаном). Ближний и Средний Восток – потенциально перспективный регион для распространения ядерного оружия. Наряду с Израилем – ядерным государством с рубежа 1970-х гг. – от ядерной программы не отказался, несмотря на внешнее военное давление, Иран. Кроме Саудовской Аравии ядерные амбиции могут появиться у Турции.

Таким образом, ядерное нераспространение – один из столпов, сохранившихся от прежнего биполярного миропорядка и зафиксированный в Договоре ДНЯО от 1968 г., уходит в прошлое вместе с контролем над стратегическими ядерными вооружениями, который формально завершился с истечением в 2026 г. срока действия российско-американского Договора СНВ.

Многополярный мир уже стал многополярным ядерным миром.

Коалиции

Во время холодной войны вероятный военный конфликт – «третья мировая война» – рисовался как столкновение двух противостоявших друг другу блоков, возглавлявшихся Москвой и Вашингтоном. После окончания советско-американской конфронтации в мире осталась одна коалиция государств во главе с Соединёнными Штатами. НАТО с тех пор удвоила число участников и проводила операции на Балканах, в Афганистане и в Ливии, но в Ираке действовала т.н. коалиция желающих. Украинский конфликт поначалу привёл к созданию неформальной коалиции около пятидесяти государств, собиравшихся на базе ВВС США Рамштайн для планирования и координации военной поддержки Киева.

Россия, напротив, не смогла реформировать свой блок (Организацию Варшавского договора), члены которого перешли в НАТО. Более того, ряд бывших республик СССР тесно сотрудничают с НАТО в рамках различных партнёрств. Украина превратилась в полноформатную «анти-Россию». Но даже те государства, которые вместе с Россией вошли в состав Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ), заняли в большинстве нейтральную позицию в отношении украинского конфликта.

Новым и уже позитивным для России фактором по сравнению с периодом холодной войны является развитие её взаимодействия с крупными странами Азии, Африки и Латинской Америки. Ведущие партнёры Москвы среди стран БРИКС и ШОС – в первую очередь Китай и Индия – сотрудничают с Россией, хотя и проявляют большую осторожность, стремясь не навредить собственным разветвлённым и плотным отношениям с США и Европой. Единственными реальными союзниками России в противоборстве с Западом стали Белоруссия и КНДР.

В свою очередь, и в странах НАТО происходит тяжёлое расставание с иллюзией о гарантиях американской прямой военной помощи в случае конфликта. Стремясь избежать военного столкновения с Россией, Соединённые Штаты перекладывают ответственность за безопасность Европы на европейские страны. Аналогичным образом Вашингтон действует и в отношении Китая, выстраивая вокруг него антикитайские коалиции.

Войны наших дней ведутся, таким образом, в обстоятельствах формального мира, но этот мир становится всё более призрачным и условным.

Так, на театре военных действий Россия непосредственно воюет с Украиной, но фактически война носит расширенный характер – между западной коалицией, с одной стороны, и Россией – с другой. На Ближнем Востоке Израиль стремится уничтожить ХАМАС в Газе, а также проиранскую «Хезболлу» в Ливане и «Ансар Алла» в Йемене; на другом уровне, однако, Израиль вместе с США наносит удары по Ирану. В Восточной Азии нарастает военная напряжённость между КНР и Тайванем, но это опять-таки только первая линия более широкого конфликта между Китаем, с одной стороны, и Соединёнными Штатами и их азиатскими союзниками (Японией, Филиппинами, Республикой Корея) – с другой.

К каким войнам готовиться России?

Войны нашего времени – отражение кризиса миропорядка. Становление или восстановление новых центров силы на глобальном или региональном уровне неизбежно вызывают попытки бывших гегемонов сдержать их подъём и укрепить своё положение.

Угрозы войны для России разнообразны, но их общий характер на обозримую перспективу очевиден. Они представляют собой прямую или опосредованную борьбу против попыток стран Запада ослабить и, если удастся, разрушить Россию.

Наиболее серьёзна перспектива военного столкновения со странами НАТО. Это может произойти в будущем на Украине, в Балтийском регионе или в Арктике. Европа впервые после окончания Великой Отечественной войны становится главным источником военной опасности и конкретных угроз. Если Украина сохранится как отдельное государственное образование, то Киев может стать провокатором такой войны и её активным участником. Актуальна угроза «разморозки» застарелого конфликта в Приднестровье. Противниками России могут выступать Германия, Польша, Англия, прибалтийские и скандинавские страны, Финляндия и, не исключено, Румыния. США, скорее всего, постараются остаться во втором эшелоне, но будут оказывать европейцам широкую помощь и поддержку.

Противники Москвы будут также стремиться открыть новые фронты против России, используя противоречия и трения с соседями России на южном направлении. Попытки Запада втянуть в войну против России Грузию не увенчались успехом из-за твёрдой позиции Тбилиси, делающего упор на национальные интересы. Тем не менее нельзя полностью исключить рецидив казуса Саакашвили в случае смены власти и вектора грузинской политики. Пока Армения «мирно» дрейфует от России в сторону Запада, но в какой-то момент возможны провокации против российской военной базы в Гюмри. Европейские страны, прежде всего Англия, будут также интриговать против Москвы в Азербайджане, Казахстане и Средней Азии.

Отношения России с Турцией пока достаточно устойчивы, развиваются взаимодействие и сотрудничество, но интересы двух стран очевидно пересекаются на Кавказе, в Черноморском бассейне и в Средней Азии. Фатальной неизбежности столкновения нет, но наследники Османской империи требуют особого внимания и надлежащего обращения.

В Азии существует вероятность втягивания России в усугубляющийся конфликт между Китаем, с одной стороны, и США с их союзниками – с другой. В политическом отношении Москва, разумеется, займёт сторону Пекина; в случае возможной блокады Китая Россия окажет ему экономическую и военно-техническую поддержку. В то же время у России, по-видимому, нет оснований участвовать в конфликте непосредственно: КНР – мощная военная держава, с растущим ядерным потенциалом. Ориентиром для России может стать позиция Китая в отношении конфликта на Украине. В случае конфликта на Корейском полуострове Москва имеет обязательство перед Пхеньяном оказать ему военную поддержку. Вероятность отдельного прямого столкновения России с Японией в принципе не исключается, но она невелика. Наибольшую опасность для России и всего мира представлял бы военный конфликт в Восточной Азии с участием США, Китая, Японии, обоих корейских государств, в который могла бы быть вовлечена и Россия, но такого абсолютно катастрофического конфликта многие будут стремиться избежать.

Борьба за новый миропорядок окажется, вероятно, долгой. Нам нужно быть готовыми к интенсивному и технологически сложному противоборству.

Российская внешнеполитическая доктрина государства-цивилизации логически предполагает не только защиту своей страны и её интересов, но также обеспечение прав и интересов русских людей, живущих или находящихся за пределами Российской Федерации. Россия является также хранительницей и гарантом геополитического равновесия в северной и центральной Евразии. Военная мощь нашей страны является, таким образом, не только залогом существования собственного государства, но также краеугольным камнем стабильности на значительной части самого большого континента Земли. В условиях обостряющейся борьбы за новый миропорядок потенциал, позиция и стратегия нашей страны будут, по-видимому, иметь решающее значение для контуров будущего мироустройства.

Автор: Дмитрий Тренин, президент Российского совета по международным делам, научный руководитель Института мировой военной экономики и стратегии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», ведущий научный сотрудник ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН

Сноски

[1] Балуевский Ю.Н., Пухов Р.Н. Цифровая война – новая реальность // Россия в глобальной политике. 2025. Т. 23. No. 6. С. 60–68.

[2] Александр Бортников заявил о причастности британских спецслужб к терактам и диверсиям в России // Российская газета. 16.10.2025. URL: https://rg.ru/video/2025/10/16/aleksandr-bortnikov-zaiavil-o-prichastnosti-britanskih-specsluzhb-k-teraktam-i-diversiiam-v-rossii.html (дата обращения: 16.04.2026).

[3] Такие случаи бывали, но они были относительно редкими. Американское ЦРУ многократно – и, к счастью, неудачно – пыталось убить лидера кубинской революции Фиделя Кастро.

[4] Экс-премьер Израиля рассказал об обещании Путина не убивать Зеленского // РБК. 05.02.2023. URL: https://www.rbc.ru/politics/05/02/2023/63df501d9a7947d4a77a366b (дата обращения: 16.04.2026).

[5] Например, разговоры в Германии о поставках Киеву ракет «Таурус» или в Эстонии и Финляндии о перекрытии Финского залива.

[6] Речь здесь не только о либерал-глобалистах и Европе. В США за решением Дональда Трампа напасть на Иран стояли, наряду с израильским лобби, группы христианских сионистов, руководствовавшихся идеологическими соображениями эсхатологического характера, а не национальными интересами.

[7] В период холодной войны СССР и США не раз воевали друг с другом опосредованно, но всегда в периферийных для обеих сторон регионах мира – Корее, Вьетнаме, Афганистане. Центральный фронт противостояния оставался «холодным». Война из-за Венгрии или Чехословакии была немыслима, поскольку угрожала всеобщим ядерным уничтожением. Наиболее близко к пропасти ядерного апокалипсиса Москва и Вашингтон подошли в 1962 г. в ходе Карибского кризиса, который в Соединённых Штатах сочли прямой угрозой существованию. Очевидно, что война на Украине гораздо ближе к кубинскому случаю, чем к корейскому или даже венгерскому. Несмотря на это, инстинкт самосохранения, особенно у европейских элит, фактически отсутствует.

[8] Теории ограниченной ядерной войны, распространившиеся тогда в США, решительно отвергались советской военной наукой, которая исходила из неизбежности перерастания ядерного конфликта во всеобщую войну. Эта твёрдая политическая позиция Москвы неизбежно снижала доверие к планам ограниченного применения ядерного оружия.

Россия. Украина. США. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 мая 2026 > № 4875159 Дмитрий Тренин

США задержали иранское судно в Оманском заливе - Трамп

Вооружённые силы США задержали иранское грузовое судно в Оманском заливе.

Как передает Trend, об этом сообщил президент США Дональд Трамп в соцсети Truth Social.

По его словам, судно было остановлено за попытку прорыва морской блокады.

Трамп написал, что американский эсминец USS Spruance перехватил судно Touska в Оманском заливе и передал экипажу требование остановиться. Однако иранские моряки отказались подчиниться.

«Иранский экипаж не выполнил приказ, после чего наш военный корабль остановил судно, повредив его машинное отделение. В настоящее время морские пехотинцы США взяли судно под контроль», - добавил он.

Война с Ираном не окончена - Нетаньяху

Противостояние Израиля и США с Ираном еще не закончилось. В любой момент могут произойти «новые события».

Как передает Trend, об этом заявил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху.

По его словам, Израиль в конечном итоге намерен достичь своих целей в конфронтации с Ираном.

Говоря о противостоянии с Ираном, Нетаньяху назвал его «периодом серьезных трудностей и последствий». «Мы многого добились. Но это не конец, и в любой момент могут произойти новые события», — сказал он.

Иран готов начать военные операции в любой момент - спикер парламента

Иран не доверяет Израилю и США и готов начать военные действия в любой момент.

Как передает Trend, об этом этом заявил спикер иранского Меджлиса (парламента) Мохаммад Багер Калибаф в своем обращении к нации.

«Мы не доверяем своим врагам, и если они совершат ошибку, Иран немедленно возобновит свои военные действия. Наши вооруженные силы полностью к этому готовы», — сказал он.

Высший совет нацбезопасности Ирана обсуждает новые предложения США

Мы обсуждаем новые предложения, выдвинутые США.

Как передает Trend, об этом говорится в заявлении Высшего совета национальной безопасности Ирана.

Согласно заявлению, хотя США согласились действовать в рамках иранского плана из 10 пунктов до начала переговоров, в ходе переговоров они выдвинули новые и чрезмерные требования. Это, в свою очередь, встретило твёрдую позицию иранской делегации, и противоположная сторона поняла, что Иран ни при каких обстоятельствах не отступит от своих позиций.

В заявлении отмечается, что по этой причине данный этап переговоров завершился без конкретного результата, и их продолжение отложено до тех пор, пока США не скорректируют свою позицию в соответствии с реалиями.

"В последние дни США представили новые предложения, предусматривающие визит командующего пакистанской армией в Тегеран и его участие в качестве посредника. Иран в настоящее время рассматривает их, но пока не дал ответа. Чтобы закрепить достигнутые исторические победы и защитить интересы страны, Иран не пойдет на компромиссы", - говорится в заявлении.

Отмечается, что Иран полон решимости продолжать контролировать движение судов в Ормузском проливе до окончания войны и установления прочного мира. Контроль будет осуществляться путем получения полной информации о проходящих судах, выдачи разрешений на проход в соответствии с правилами, установленными Ираном, сбора платежей за услуги по обеспечению безопасности, охраны и защиты окружающей среды, а также работы по установленным маршрутам. Кроме того, если противоположная сторона организует военно-морскую блокаду или создаст препятствия для движения судов, это будет расценено как нарушение режима прекращения огня, и Иран откажется от ограниченного открытия Ормузского пролива.

Иран объявил о закрытии Ормузского пролива до снятия морской блокады США

Вечером в субботу Иран закрыл Ормузский пролив до полной отмены морской блокады со стороны США.

Как передает Trend, об этом сообщили Военно-морские силы Корпуса стражей исламской революции.

В заявлении отмечается, что в связи с нарушением режима прекращения огня и сохранением американской военно-морской блокады иранских судов и портов пролив будет оставаться закрытым до её снятия.

В КСИР призвали судовладельцев следовать только указаниям иранской стороны, а заявления президента США Дональда Трампа о ситуации в Ормузском проливе назвали недостоверными.

Встреча с генеральным директором госкорпорации «Роскосмос» Дмитрием Бакановым

В преддверии Дня космонавтики Президент провёл рабочую встречу с генеральным директором Государственной корпорации по космической деятельности «Роскосмос» Дмитрием Бакановым.

В.Путин: Дмитрий Владимирович, прежде всего хочу поздравить вас и всех наших космонавтов, всех, кто имел и имеет отношение к космической деятельности, с праздником. В этом году мы отмечаем и 65-летие полёта Юрия Алексеевича Гагарина. Прошлый год в целом прошёл для отрасли позитивно – 17 пусков, 97 аппаратов запустили. И консолидированная выручка выросла на 10 процентов – свыше 500 миллиардов рублей, 508, по-моему. Так что в целом отрасль чувствует себя уверенно. Знаю, что там проблем достаточно накопившихся за долгий период времени. Как Вы сами оцениваете ситуацию и какие перспективы? И где нужна ещё дополнительная поддержка?

Д.Баканов: Владимир Владимирович, сейчас доложу.

Вначале тоже в ответ хотел бы от лица всей отрасли поблагодарить Вас за неделю космоса, которую Вы нам подарили, Указ, который её учредил, обратил внимание на всех сотрудников нашей космической отрасли.

Мы провели более тысячи мероприятий, охват – более нескольких десятков миллионов человек. Это были просветительские, культурные, образовательные, спортивные мероприятия. Например, общество «Знание» провело «Разговор о важном», в котором поучаствовал 21 миллион школьников и учащихся колледжей. Только фильмов про космос посмотрели более двенадцати миллионов наших граждан в кинотеатрах. Прежде всего это ещё раз вернуло дискурс о космосе в наше общество.

Теперь я бы прошёлся по числовым показателям, которых удалось достигнуть за прошлый год и начало этого.

Как Вы уже упомянули, 17 пусков за прошлый год, с начала этого года ещё пять. Они происходили с трёх наших космодромов – Плесецк, Восточный и Байконур – четырьмя ракетами-носителями тяжёлого класса «Ангара» и «Протон», среднего класса «Союз» и лёгкого класса «Ангара 1.2».

Сейчас на Байконуре у нас впервые с 2014 года готова абсолютно новая ракета-носитель «Союз-5» – это наш проект с казахстанскими партнёрами под названием «Байтерек». Сейчас идут все проверочные мероприятия всех узлов и агрегатов, ракета уже поднималась и в вертикальное состояние, и сейчас в горизонтальном проводятся последние её донастройки, для того чтобы произвести пуск.

На следующем слайде Вы как раз видите числовые характеристики по орбитальной группировке, которая сейчас достигла 364 космических аппаратов, как Вы сказали, 97 за прошлый год и с начала этого года, с первым кварталом – уже 134 космических аппарата.

Наверное, самое яркое событие состоялось две недели назад. Мы долго ждали развёртывания нашей низкоорбитальной широкополосной группировки связи в любой точке земного шара, конечно же России.

В.Путин: Большое событие, я Вас поздравляю ещё раз.

Д.Баканов: Большое спасибо, но это надо поздравить не только нас, но и ребят-частников, которые этот проект реализовывают.

Когда говорят, что космос вне политики, наши друзья в кавычках сделали всё, чтобы этот пуск не состоялся. У нас в этот день были попытки прилётов серьёзных по космодрому, но тем не менее совместные боевые расчёты предприятий «Роскосмоса» и Космических войск осуществили заданное.

Также у нас на полном развёртывании поддерживается группировка навигационная «ГЛОНАСС» – 24 космических аппарата, пять находятся в резерве. Если вдруг какой-то из аппаратов выходит за срок своего активного существования, у нас сразу же на это место…

В.Путин: Вы как-то, по-моему, говорили, чтобы стабильная, надёжная группировка была, [нужно] где-то 27 аппаратов.

Д.Баканов: Она в полных характеристиках 24, иногда держит ещё дополнительно орбитальный резерв в количестве трёх, но сейчас у нас пять на Земле и в любой момент, если что-то будет не так, мы сможем один-два довывести. Но пока всё работает стабильно.

Владимир Владимирович, следующий раздел – хотел бы сделать на нём особенный акцент: это развитие частного космоса. Это направление реализовывается в рамках национального проекта «Космос». Нам огромную поддержку оказывает Правительство, Михаил Владимирович Мишустин лично, Денис Валентинович Мантуров. И, ровно как Вы поручали, в прошлом году был принят соответствующий федеральный закон, 540-й, о данных дистанционного зондирования Земли, который сделал эту услугу платной и соответствующие средства были предусмотрены.

Каким образом происходит механизм? Частники производят аппарат, с которых передаются данные, видеоуслуги, и эти данные выкупаются, тем самым возвращая инвестиции частников.

Это простимулировало появление ряда новых игроков. Уже на рынке присутствовала компания «Спутникс», у которой было порядка 40 аппаратов аисовских, это идентификационные системы для морских судов. Шесть аппаратов дистанционного зондирования Земли оптико-электронных «Зоркий», и сейчас они пошли в высокодетальную съёмку. Также в этом сегменте «МТ-Лаб» присутствует и «Стилсофт». Дополнительно развивают сервисы в этом направлении «Геоскан» и «Новый космос».

Из ведомств самую активную роль играет Росреестр, который для кадастра эти данные использует, МЧС – серьёзный заказчик и Минприроды совокупно со своими подведомствами, ФОИВами, такими как Роснедра, Росприроднадзор и Росгидромет.

Ну и отдельно остановлюсь на проекте «Новый старт». Это совместный проект…

В.Путин: Морякам нужно давать такое.

Д.Баканов: Да, я назвал основных, у нас и для «Севморпути», для «Росатома» радиолокационные данные предусмотрены. Но самые основные – это Росреестр, МЧС и Минприроды.

Несколько слов про проект «Новый старт». Сейчас это проект, в который частный инвестор вкладывает десятки миллиардов рублей. И буквально недавно, на этой неделе, мы договорились, что объём инвестиций на восемь лет составит 600 миллиардов. Куда они пойдут? Первое – это конверсия «Тополя». Совместно с Московским институтом теплотехники и легендарным генеральным конструктором Юрием Семёновичем Соломоновым на космодроме Восточный готовится старт и ракета для выведения спутников на низкую орбиту – до 500 килограмм спутники массой на 500-километровую орбиту.

Второе направление, в которое они вкладывают, – это спутникостроение связное, телекоммуникационное. Сейчас они консолидируют ряд активов в этой сфере, которые за периметром «Роскосмоса», но в космической отрасли, и, как я уже сказал, порядка 600 миллиардов будут вкладывать в разработку и создание ракет-носителей, один из которых – это возвращаемый носитель.

Для того чтобы мы по экономическим показателям могли конкурировать со всеми передовыми разработками, мы с правительством и с рядом госорганов прорабатываем механизм, каким образом это правильно всё реализовать.

В.Путин: По времени это какие сроки?

Д.Баканов: Первый старт с космодрома Восточный конверсионной ракеты «Нового старта» будет в первом квартале 2027 года. Консолидация активов спутникостроительных, которые вне контура «Роскосмоса», – до конца 2026 [года]. И первые инвестиции, как только мы с Правительством и с рядом госорганов «дошлифуем» все условия, тоже до конца текущего года будут сделаны. Это большое подспорье – в сегодняшнем дне для нас такие инвестиции.

По пилотируемой программе. Коротко скажу, основное это то, что в прошлом году приняли окончательное решение о наклонении орбиты. Вы знаете, Денис Валентинович Мантуров вам подробно рассказывал, решение приняли после того, как запустили спутник «Бион» Российской академии наук, спасибо Геннадию Яковлевичу Красникову, на полярную орбиту. Радиация оказалась выше. Наша задача увеличивать миссии, чтобы люди как можно дольше могли находиться на орбите. А из-за того, что повышенная радиация, просто это сделать будет невозможно.

В.Путин: И споры закончились?

Д.Баканов: Да, провели президиум Российской академии наук со всеми участниками: с гражданскими, военными.

В.Путин: Сколько на этой высокой орбите мог бы экипаж находиться?

Д.Баканов: Сейчас он находится до 270 суток. Я думаю, что мы до года доведём спокойно.

На той – поскольку радиация на 20 процентов выше, соответственно, Владимир Владимирович, и просто рисковать здоровьем, и сокращать миссии ни в коем случае нельзя.

Владимир Владимирович, следующий раздел – это развитие наших космодромов. На Восточном, Вы знаете, был долгострой, стартовый комплекс «Ангара». Вернее, как Марат Шакирзянович [Хуснуллин] Вам докладывал, в «физике» уже на 90 процентов всё было завершено, но последние пусконаладочные работы и ввод в эксплуатацию по документам сильно затягивался.

Владимир Владимирович, позавчера мы получили ЗОСы, заключения о строительстве, и вчера подписали РВЭ – решение о вводе в эксплуатацию, стартового комплекса «Ангара». Так что эта процедура завершена.

До конца года у нас планируются ещё три важных, серьёзных объекта: это аэропортовый комплекс, монтажно-испытательный комплекс для сборки и хранения ракет «Ангара» и трассовый комплекс на Сахалине, который сопровождает пуск ракет-носителей с космодрома Восточный. Там работаем с подрядчиками, чтобы они также нагоняли сроки, которые иногда немножко были сорваны.

По Байконуру: благодаря Вашему указу исправили несправедливость с получением жилищных…

В.Путин: До конца 2026 года подготовят новый стартовый стол на Восточном?

Д.Баканов: Да, конечно. Там все идёт. Он же выкатывающийся, там, по сути, инфраструктура не такая нужна, как для фиксированных стартовых столов, поэтому процесс полным ходом идёт. Деньги все переведены, деньги есть, и [генеральный конструктор МИТ Юрий] Соломонов контролирует кооперацию каждый месяц. Надо отдать должное, у него, конечно, не забалуешь. Он проверяет.

Благодаря Вашему указу исправили несправедливость с получением жилищных сертификатов для бойцов СВО. Теперь они получают их в первоочередном порядке.

В.Путин: Имеете в виду проживающих на Байконуре?

Д.Баканов: Да.

Теперь коротко по числовым характеристикам отрасли. Ракетно-космическая отрасль сегодня – это 165 тысяч человек, работающих на порядка 110 предприятий в 33 субъектах Российской Федерации. И, что очень важно, уже около 10 тысяч работают в более чем 10 частных коммерческих космических компаниях. Уровень заработной платы повысился за год на 16 процентов и составляет в среднем 118 тысяч рублей.

Также у нас реализован проект – консорциум вузов «Роскосмоса», в который их входит уже 28. В Москве это, самые известные, Бауманка, МФТИ, МГУ, МАИ, в Питере – Военмех, Аэрокос в Самаре и СибГАУ в Красноярске.

В.Путин: На Восточном как, кстати, город сам отстраивается? Там были вопросы, мы их собирались решать, и со строительством для проживания, и социальные объекты.

Д.Баканов: В этом году два социальных объекта сдали, два дома на 215 квартир, ключи раздали. Также 250 квартир, ещё два дома, должны быть сданы.

В.Путин: Я предлагал как-то подумать, объединить какие-то объекты социального характера вместе с компаниями «Газпрома», которые там работают рядом.

Д.Баканов: Да, там кластер городской образовывается совместно как с компаниями «Газпрома», так и с компаниями «Новатэка». И совместно с губернатором, Василием Александровичем [Орловым], мы эту работу ведём очень плотно. Это позволяет нам где-то её разгрузить.

В.Путин: Синергия была бы, полезная синергия.

Д.Баканов: Конечно, так они в любом случае будут расширяться, таким образом, этот эволюционный кластер будет образован.

В.Путин: Отлично.

Д.Баканов: По эффективности работы предприятий. Понятно, что нам нужно увеличивать выработку на одного человека. Это невозможно сделать без робототехники, без самых современных цифровых решений в производстве. Мы GigaChat вывели на орбиту как помощь космонавтам, и они теперь могут не писать отчёты, а в ходе эксперимента наговаривают, и искусственный интеллект переводит это в отчёты, передаёт на Землю.

Также мы МАХ предоставили на орбиту, и Кудь-Сверчков Сергей [общается] и с семьёй, и с нашей пресс-службой, космоснимки, которые он делает с орбиты, присылает уже в мессенджере МАХ.

Но самое для нас главное – это начать проектировать с использованием искусственного интеллекта и моделировать ряд моментов. Даже сейчас компьютерное моделирование позволило ряд прожигов двигателей, например, вместо пяти проводить два, а три проводить в компьютерном виде. Это сильно удешевляет эксплуатацию и подготовку техники к запуску.

В.Путин: Главное, чтобы это не мешало надёжности, качеству.

Д.Баканов: Для этого и отрабатываем всё таким образом, чтобы математическое моделирование к 100 процентам приводило анализ и проектирование. Почему? Потому что сейчас мир семимильными шагами в космосе движется: и проектируют быстро, и, самое главное, ещё и внедряют. И здесь при генеративном дизайне есть возможность сразу на аддитивную печать отправлять ряд деталей, что мы как раз на предприятиях двигателестроительного холдинга активно сейчас внедряем. Это «Энергомаш», и КБХА в Химках и в Воронеже.

И более того, сейчас релоцируем серийную производственную площадку из Химок на «Пермские моторы», поскольку очень современное производство удалось там открыть.

В.Путин: Дмитрий Владимирович, Вы сколько уже исполняете обязанности?

Д.Баканов: Год и два месяца.

В.Путин: Целиком в материале и уже, по-моему, освоились в отрасли.

Д.Баканов: Куда деваться? Задача благородная, поэтому спасибо за доверие. Делаю всё возможное, чтобы оправдать его.

В.Путин: Спасибо.

Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > kremlin.ru, 11 апреля 2026 > № 4863035 Дмитрий Баканов

ПВО ОАЭ отчиталось о перехватах ракет и БПЛА за 8 апреля 2026 года

За среду, 8 апреля 2026 года, ПВО ОАЭ сбили 17 баллистических ракет и 35 беспилотников.

Министерство обороны ОАЭ сообщило, что в среду силы противовоздушной обороны страны успешно перехватили 17 баллистических ракет и 35 беспилотных летательных аппаратов, запущенных с территории Ирана.

С начала текущей эскалации эмиратские системы ПВО перехватили в общей сложности 537 баллистических ракет, 26 крылатых ракет и 2 256 беспилотников.

По данным ведомства, в результате последних атак пострадали три человека, все получили лёгкие травмы. Общее число раненых достигло 224 человек. Среди пострадавших — представители различных национальностей, включая граждан ОАЭ, России, Азербайджана, Египта, Судана, Эфиопии, Филиппин, Пакистана, Индии, Бангладеш, Шри-Ланки, Йемена, Уганды, Эритреи, Ливана, Афганистана, Бахрейна, Коморских островов, Турции, Ирака, Непала, Нигерии, Омана, Иордании, Палестины, Ганы, Индонезии, Швеции, Туниса, Марокко.

В последние часы погибших не зафиксировано. Вместе с тем, с начала атак общее число погибших достигло 10 гражданских лиц — среди них граждане Пакистана, Непала, Бангладеш, Палестины, Индии и Египта. Также ранее сообщалось о гибели двух военнослужащих и одного гражданского специалиста из Марокко, работавшего по контракту с вооружёнными силами ОАЭ.

Власти подчёркивают, что системы противовоздушной обороны продолжают эффективно защищать воздушное пространство страны, а ситуация находится под контролем.

США применили ударные беспилотники против Ирана

США использовали ударные беспилотники в ходе военной операции против Ирана.

Как передает Trend, об этом сообщило Центральное командование США (CENTCOM).

"Вчера вечером американские войска в рамках операции «Эпическая ярость» выпустили в Иране беспилотники одноразового использования. Месяц назад Центральное командование США вошло в историю, впервые применив в боевых действиях недорогие ударные беспилотники", - говорится в сообщении.

Отметим, что 28 февраля США и Израиль начали военные действия против Ирана. Удары были нанесены по крупнейшим городам страны, включая Тегеран. Белый дом обосновал атаку ракетными и ядерными угрозами, исходящими от Исламской Республики.

В результате нанесенных ударов погибли высший руководитель страны аятолла Али Хаменеи и некоторые другие ключевые фигуры руководства. Корпус стражей исламской революции Ирана объявил о проведении масштабной ответной операции против Израиля.

Иран также наносит удары по объектам США в Бахрейне, Иордании, Ираке, Катаре, Кувейте, ОАЭ, Омане и Сирии с использованием баллистических, крылатых ракет и беспилотных летательных аппаратов.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. В связи с напряженностью в безопасности вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью сохраняет контроль над Ормузским проливом, разрешая проход через него только тем судам, которые считает необходимым.

На фоне военных авиаударов США и Израиля по Ирану минувшей ночью число погибших в жилом массиве района Шехрияр провинции Тегеран достигло 9 человек.

Как сообщает Trend, об этом в ходе брифинга заявил заместитель губернатора района Шехрияр Али Рахими.

По его словам, в результате авиаударов ранения получили 15 человек. В то же время спасательная операция продолжается.

Рахими отметил, что авиаудары вызвали мощный взрыв. В связи с этим расчистка завалов создает трудности для сотрудников спасательных служб.

Отметим, что 28 февраля США и Израиль начали военные действия против Ирана. Удары были нанесены по крупнейшим городам страны, включая Тегеран. Белый дом обосновал атаку ракетными и ядерными угрозами, исходящими от Исламской Республики.

В результате нанесенных ударов погибли высший руководитель страны аятолла Али Хаменеи и некоторые другие ключевые фигуры руководства. Корпус стражей исламской революции Ирана объявил о проведении масштабной ответной операции против Израиля.

Иран также наносит удары по объектам США в Бахрейне, Иордании, Ираке, Катаре, Кувейте, ОАЭ, Омане и Сирии с использованием баллистических, крылатых ракет и беспилотных летательных аппаратов.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. В связи с напряженностью в безопасности вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью сохраняет контроль над Ормузским проливом, разрешая проход через него только тем судам, которые считает необходимым.

ПВО ОАЭ перехватили еще одну ракету и 11 беспилотников

За минувшие сутки системы ПВО ОАЭ перехватили одну баллистическую ракету и 11 дронов, запущенных Ираном.

Вооруженные силы Объединенных Арабских Эмиратов за последние 24 часа перехватили одну баллистическую ракету и 11 беспилотников, запущенных с территории Ирана, сообщили в Министерстве обороны страны.

С начала ежедневных атак, начиная с 28 февраля, системы противовоздушной обороны ОАЭ перехватили 520 баллистических ракет, 26 крылатых ракет и 2 221 беспилотное летательное средство.

На территории эмирата Шарджа баллистическая ракета поразила административное здание компании Thuraya Telecommunications. Двое граждан Пакистана получили ранения средней степени тяжести и были госпитализированы.

С начала конфликта в результате атак погибли два военнослужащих ОАЭ и один гражданский работник из Марокко. Среди гражданских лиц также зафиксированы смерти десяти человек – граждан Пакистана, Непала, Бангладеш, Палестины и Индии.

Более 200 человек получили ранения на территории ОАЭ от обломков упавших воздушных целей.

Сегодня в южной части Ирана, в районе Сирик провинции Хормозган, был сбит беспилотный летательный аппарат (БПЛА) израильского производства Orbiter.

По информации Trend, об этом сообщил Корпус стражей Исламской революции Ирана.

Отмечается, что указанный БПЛА был сбит системой противовоздушной обороны страны.

Добавим, что с 28 февраля Иран заявляет о сбитии примерно 170 БПЛА на своей территории.

Отметим, что 28 февраля США и Израиль начали военные действия против Ирана. Удары были нанесены по крупнейшим городам страны, включая Тегеран. Белый дом обосновал атаку ракетными и ядерными угрозами, исходящими от Исламской Республики.

В результате нанесенных ударов погибли высший руководитель страны аятолла Али Хаменеи и некоторые другие ключевые фигуры руководства. Корпус стражей исламской революции Ирана объявил о проведении масштабной ответной операции против Израиля.

Иран также наносит удары по объектам США в Бахрейне, Иордании, Ираке, Катаре, Кувейте, ОАЭ, Омане и Сирии с использованием баллистических, крылатых ракет и беспилотных летательных аппаратов.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. В связи с напряженностью в безопасности вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью сохраняет контроль над Ормузским проливом, разрешая проход через него только тем судам, которые считает необходимым.

КСИР нанес авиаудары по американским компаниям в Саудовской Аравии

Корпус стражей Исламской революции (КСИР) Ирана совершил ракетные и беспилотные атаки на американские компании в Саудовской Аравии.

Об этом Trend сообщает со ссылкой на заявление КСИР.

Согласно информации, КСИР использовал ракеты средней дальности, крылатые ракеты и беспилотники-камикадзе для нанесения ударов по американским компаниям Sadara, Exxon Mobile, Dow Chemical и Chevron Phillips в Саудовской Аравии.

Также заявляется о ракетном обстреле израильского контейнеровоза в порту ОАЭ и американского авианосца CVN 72.

Отметим, что в 2015 году между Ираном и группой "5+1" было достигнуто соглашение в рамках Совместного всеобъемлющего плана действий по ядерной программе Ирана, и Совет Безопасности ООН принял резолюцию 2231. Эта резолюция привела к приостановке действия шести предыдущих резолюций против Ирана и снятию широкомасштабных санкций, связанных с ядерной программой страны.

В 2018 году США вышли из указанного плана и ввели санкции против Ирана. Постепенное приостановление Ираном ограничений, предусмотренных планом, было воспринято другими странами неоднозначно. В результате 28 сентября 2025 года резолюции Совета Безопасности ООН против Ирана были восстановлены.

Согласно отчету Международного агентства по атомной энергии за май 2025 года, объем обогащенного урана в Иране составил 9 247 килограммов, из которых более 60% — это 408 килограммов высокообогащенного урана.

Хотя США и Иран дважды в разное время вели переговоры по иранской ядерной программе, конкретного соглашения между сторонами достигнуто не было, и обе попытки переговоров закончились противостоянием. С 28 февраля этого года США и Израиль начали воздушные удары по Ирану. В ответ Иран с той же даты атаковал Израиль и военные объекты США в странах региона ракетами и дронами. Позже противостояние расширилось, охватив различные страны Ближнего Востока. В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженности с безопасностью вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью контролирует Ормузский пролив и регулирует проход судов через него.

Погиб руководитель разведслужбы КСИР

Сегодня утром в результате военных авиаударов США и Израиля по Ирану погиб руководитель разведывательной службы Корпуса стражей исламской революции Ирана (КСИР), генерал армии Маджид Хадеми.

Как сообщает Trend, об этом распространило информацию КСИР.

М.Хадеми долгие годы работал в разведслужбе КСИР.

Отметим, что 28 февраля США и Израиль начали военные действия против Ирана. Удары были нанесены по крупнейшим городам страны, включая Тегеран. Белый дом обосновал атаку ракетными и ядерными угрозами, исходящими от Исламской Республики.

В результате нанесенных ударов погибли высший руководитель страны аятолла Али Хаменеи и некоторые другие ключевые фигуры руководства. Корпус стражей исламской революции Ирана объявил о проведении масштабной ответной операции против Израиля.

Иран также наносит удары по объектам США в Бахрейне, Иордании, Ираке, Катаре, Кувейте, ОАЭ, Омане и Сирии с использованием баллистических, крылатых ракет и беспилотных летательных аппаратов.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. В связи с напряженностью в безопасности вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью сохраняет контроль над Ормузским проливом, разрешая проход через него только тем судам, которые считает необходимым.

В результате авиаударов США и Израиля по Ирану, нанесенных прошлой ночью, число погибших в районе Бахарестан провинции Тегеран возросло до 15 человек.

Как сообщает Trend, об этом заявил губернатор района Бахарестан Абдулхамид Шарафи в ходе брифинга.

По его словам, в настоящее время в больнице проходят лечение 7 раненых. Остальные были выписаны после амбулаторного лечения.

Шарафи заявил, что в результате авиаударов США и Израиля были полностью разрушены четыре жилых дома и повреждены более 40 квартир и автомобилей.

Отметим, что 28 февраля США и Израиль начали военные действия против Ирана. Удары были нанесены по крупнейшим городам страны, включая Тегеран. Белый дом обосновал атаку ракетными и ядерными угрозами, исходящими от Исламской Республики.

В результате нанесенных ударов погибли высший руководитель страны аятолла Али Хаменеи и некоторые другие ключевые фигуры руководства. Корпус стражей исламской революции Ирана объявил о проведении масштабной ответной операции против Израиля.

Иран также наносит удары по объектам США в Бахрейне, Иордании, Ираке, Катаре, Кувейте, ОАЭ, Омане и Сирии с использованием баллистических, крылатых ракет и беспилотных летательных аппаратов.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. В связи с напряженностью в безопасности вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью сохраняет контроль над Ормузским проливом, разрешая проход через него только тем судам, которые считает необходимым.

Два беспилотных летательных аппарата США сбиты системой противовоздушной обороны Ирана.

Об этом сообщает Trend со ссылкой на иранские СМИ.

Согласно информации, БПЛА «Orbiter 4» был сбит над провинцией Керманшах на западе страны, а БПЛА «MQ9» - над провинцией Исфахан, расположенной в центральной части страны.

Отметим, что в 2015 году между Ираном и группой "5+1" было достигнуто соглашение в рамках Совместного всеобъемлющего плана действий по ядерной программе Ирана, и Совет Безопасности ООН принял резолюцию 2231. Эта резолюция привела к приостановке действия шести предыдущих резолюций против Ирана и снятию широкомасштабных санкций, связанных с ядерной программой страны.

В 2018 году США вышли из указанного плана и ввели санкции против Ирана. Постепенное приостановление Ираном ограничений, предусмотренных планом, было воспринято другими странами неоднозначно. В результате 28 сентября 2025 года резолюции Совета Безопасности ООН против Ирана были восстановлены.

Согласно отчету Международного агентства по атомной энергии за май 2025 года, объем обогащенного урана в Иране составил 9 247 килограммов, из которых более 60% — это 408 килограммов высокообогащенного урана.

Хотя США и Иран дважды в разное время вели переговоры по иранской ядерной программе, конкретного соглашения между сторонами достигнуто не было, и обе попытки переговоров закончились противостоянием. С 28 февраля этого года США и Израиль начали воздушные удары по Ирану. В ответ Иран с той же даты атаковал Израиль и военные объекты США в странах региона ракетами и дронами. Позже противостояние расширилось, охватив различные страны Ближнего Востока. В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженности с безопасностью вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью контролирует Ормузский пролив и регулирует проход судов через него.

В ОАЭ подготовят 20 тысяч сотрудников экстренных служб

Правительство Абу-Даби выделило 100 млн дирхамов на подготовку сотрудников экстренных служб.

Правительство Абу-Даби объявило о запуске стратегического плана по обучению 20 тысяч сотрудников экстренных служб. В их число войдут работники здравоохранения, скорой помощи, служб безопасности и других критически важных структур, участвующих в реагировании на чрезвычайные ситуации и крупные инциденты.

Цель программы – укрепить институциональное взаимодействие, унифицировать национальные подходы и повысить эффективность системы реагирования на кризисы и чрезвычайные ситуации в соответствии с международными стандартами.

Программа основана на комплексной образовательной модели, включающей теоретическую и практическую подготовку, учебные симуляции и сценарии межведомственного реагирования.

Она разработана совместно с ведущими мировыми учреждениями, имеет международную аккредитацию и ежегодный бюджет более 100 млн дирхамов. В проекте участвуют более десяти университетов и учебных центров США и Европы.

Профессор Роберто Мугаверо из Университета Сан-Марино, президент Европейского центра медицины катастроф, отметил высокий уровень подготовки ОАЭ, подчеркнув, что опыт страны служит глобальной моделью интеграции институтов, наращивания потенциала и стандартизации методов обучения в рамках национальной системы.

ОАЭ > Армия, полиция. Образование, наука. Медицина > russianemirates.com, 6 апреля 2026 > № 4860593

США спасли второго члена экипажа истребителя F-15, сбитого в Иране

Президент США Дональд Трамп подтвердил успешное спасение второго члена экипажа истребителя F-15, сбитого в Иране.

Как передает Trend, об этом Дональд Трамп написал в Truth Social.

"Мы его спасли! Вооруженные силы США провели одну из самых смелых поисково-спасательных операций в нашей истории за последние несколько часов. Я очень рад сообщить, что он жив", - отметил Трамп.

Президент США добавил, что, несмотря на то, что пилот получил ранения, его состояние стабильное, и ожидается, что он скоро выздоровеет.

Иран способен поражать истребители 5-го поколения – командующий штаба ПВО

Иран теперь способен поражать истребители 4-го и 5-го поколений.

По информации Trend, об этом заявил командующий Объединённого штаба Иранских войск противовоздушной обороны (ПВО) генерал-лейтенант Алиреза Эльхами в ходе брифинга.

По его словам, системы ПВО Ирана с помощью новой отечественной техники также поражают современные беспилотные летательные аппараты (БПЛА).

Эльхами сообщил, что с 28 февраля на территории Ирана было сбито более 160 БПЛА. Среди этих БПЛА – MQ9, Hermes, Lucas и другие.

Отметим, что 28 февраля США и Израиль начали военные действия против Ирана. Удары были нанесены по крупнейшим городам страны, включая Тегеран. Белый дом обосновал атаку ракетными и ядерными угрозами, исходящими от Исламской Республики.

В результате нанесенных ударов погибли высший руководитель страны аятолла Али Хаменеи и некоторые другие ключевые фигуры руководства. Корпус стражей исламской революции Ирана объявил о проведении масштабной ответной операции против Израиля.

Иран также наносит удары по объектам США в Бахрейне, Иордании, Ираке, Катаре, Кувейте, ОАЭ, Омане и Сирии с использованием баллистических, крылатых ракет и беспилотных летательных аппаратов.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. В связи с напряженностью в безопасности вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью сохраняет контроль над Ормузским проливом, разрешая проход через него только тем судам, которые считает необходимым.

Иран обстрелял объекты США на Ближнем Востоке

Нанесены удары по системе «HIMARS» армии США на острове Бубиан в Кувейте и системе «Patriot» на севере Бахрейна.

Как сообщает Trend, об этом распространил заявление Корпус стражей исламской революции Ирана (КСИР).

Отмечается, что с сегодняшнего утра в рамках 95-го этапа операции «Правдивое обещание 4» одновременно были обстреляны места сосредоточения военнослужащих США в ОАЭ, а также компания Oracle США в ОАЭ.

Как заявляет КСИР, в порту Халифа бин Салман в Бахрейне был обстрелян идущий под флагом третьей страны корабль «MCS ISHIKA», принадлежащий Израилю. Кроме того, по ряду объектов в Израиле были нанесены ракетные удары.

КСИР заявил, что атаки продолжаются.

Отметим, что в 2015 году между Ираном и группой "5+1" было достигнуто соглашение в рамках Совместного всеобъемлющего плана действий по ядерной программе Ирана, и Совет Безопасности ООН принял резолюцию 2231. Эта резолюция привела к приостановке действия шести предыдущих резолюций против Ирана и снятию широкомасштабных санкций, связанных с ядерной программой страны.

В 2018 году США вышли из указанного плана и ввели санкции против Ирана. Постепенное приостановление Ираном ограничений, предусмотренных планом, было воспринято другими странами неоднозначно. В результате 28 сентября 2025 года резолюции Совета Безопасности ООН против Ирана были восстановлены.

Согласно отчету Международного агентства по атомной энергии за май 2025 года, объем обогащенного урана в Иране составил 9 247 килограммов, из которых более 60% — это 408 килограммов высокообогащенного урана.

Хотя США и Иран дважды в разное время вели переговоры по иранской ядерной программе, конкретного соглашения между сторонами достигнуто не было, и обе попытки переговоров закончились противостоянием. С 28 февраля этого года США и Израиль начали воздушные удары по Ирану. В ответ Иран с той же даты атаковал Израиль и военные объекты США в странах региона ракетами и дронами. Позже противостояние расширилось, охватив различные страны Ближнего Востока. В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженности с безопасностью вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью контролирует Ормузский пролив и регулирует проход судов через него.

Иранская армия сегодня нанесла удар по месту размещения американских самолётов дальнего радиолокационного обнаружения и управления, а также самолётов-заправщиков в аэропорту Бен-Гурион.

Как сообщает Trend, об этом распространила информацию иранская армия.

Отмечается, что в ходе атак использовались дроны «Arash 2» с дальностью полёта до 2 тысяч километров.

Согласно информации, были нанесены удары по радиолокационному комплексу в ОАЭ, обнаруживающему боевые БПЛА и ракеты США, а также по комплексам радиоэлектронной борьбы с боевыми БПЛА.

Отметим, что в 2015 году между Ираном и группой "5+1" было достигнуто соглашение в рамках Совместного всеобъемлющего плана действий по ядерной программе Ирана, и Совет Безопасности ООН принял резолюцию 2231. Эта резолюция привела к приостановке действия шести предыдущих резолюций против Ирана и снятию широкомасштабных санкций, связанных с ядерной программой страны.

В 2018 году США вышли из указанного плана и ввели санкции против Ирана. Постепенное приостановление Ираном ограничений, предусмотренных планом, было воспринято другими странами неоднозначно. В результате 28 сентября 2025 года резолюции Совета Безопасности ООН против Ирана были восстановлены.

Согласно отчету Международного агентства по атомной энергии за май 2025 года, объем обогащенного урана в Иране составил 9 247 килограммов, из которых более 60% — это 408 килограммов высокообогащенного урана.

Хотя США и Иран дважды в разное время вели переговоры по иранской ядерной программе, конкретного соглашения между сторонами достигнуто не было, и обе попытки переговоров закончились противостоянием. С 28 февраля этого года США и Израиль начали воздушные удары по Ирану. В ответ Иран с той же даты атаковал Израиль и военные объекты США в странах региона ракетами и дронами. Позже противостояние расширилось, охватив различные страны Ближнего Востока. В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженности с безопасностью вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли. Иран полностью контролирует Ормузский пролив и регулирует проход судов через него.

Один человек погиб в эмирате Фуджейра на севере Объединенных Арабских Эмиратов в результате падения осколков сбитого беспилотника. Инцидент произошел на ферме в районе Аль Риффа, как уточняется, погиб гражданин Бангладеш.

Компетентные службы оперативно отреагировали на происшествие и продолжают выяснять все обстоятельства случившегося. С начала конфликта, сопровождающегося атаками по территории ОАЭ, были зафиксированы человеческие жертвы.

Ранее сообщалось о гибели двух военнослужащих, а также гражданского специалиста, работавшего по контракту с вооруженными силами ОАЭ. Общее число погибших достигло 11 человек, ещё 188 получили ранения различной степени тяжести.

Власти страны продолжают призывать население соблюдать меры безопасности и следить за официальной информацией.

Житель ОАЭ получил травмы от упавших обломков дрона

Один человек пострадал из-за падения обломков перехваченного дрона в Умм-Аль-Кувейне.

Один человек индийской национальности получил травмы после того, как обломки перехваченного беспилотника упали рядом с промышленным объектом в районе Умм-Аль-Тауб, сообщили в пресс-службе правительства Умм-Аль-Кувейна.

По данным ведомства, системы ПВО ОАЭ успешно перехватили дрон, направлявшийся на территорию эмирата. На место происшествия оперативно прибыли экстренные службы, которые обеспечили безопасность и оградили зону падения обломков.

Власти призвали население полагаться на официальные источники информации и не распространять слухи.

Минобороны ОАЭ отчиталось о новых перехватах

Силы ПВО ОАЭ перехватили 5 баллистических ракет и 35 дронов 1 апреля.

Системы противовоздушной обороны Объединенных Арабских Эмиратов перехватили пять баллистических ракет и 35 беспилотников, запущенных со стороны Ирана 1 апреля, сообщили в Министерстве обороны страны.

По данным ведомства, с начала атак иранские силы выпустили по территории ОАЭ в общей сложности 438 баллистических ракет, 19 крылатых ракет и более 2000 беспилотников.

В результате атак имеются жертвы. Погибли двое военнослужащих ОАЭ, а также гражданский специалист из Марокко, работавший по контракту с вооруженными силами. Кроме того, сообщается о гибели девяти гражданских лиц различных национальностей.

Общее число пострадавших достигло 190 человек, их травмы варьируются от легких до тяжелых.В Минобороны подчеркнули, что вооруженные силы находятся в состоянии повышенной готовности и способны оперативно реагировать на любые угрозы, обеспечивая защиту суверенитета, безопасности и стабильности страны.

4 жителя Дубая пострадали от падения обломков воздушной цели

Выходцы из Индии, Бангладеш и Шри-Ланки получили травмы от падения осколков.

В Дубае четыре человека получили травмы в результате падения осколков после успешного перехвата снаряда, сообщили в Дубайском медиа-офисе. По данным властей, среди пострадавших – два гражданина Индии, один гражданин Бангладеш и один гражданин Шри-Ланки.

Инцидент произошел в жилом районе на юге города, в результате происшествия был также нанесен ущерб имуществу. Жители Дубая сегодня несколько раз слышали громкие хлопки. Представители медиа-офиса подтвердили, что звуки были связаны с продолжающимися военными операциями.

С начала обострения ситуации с Ираном, 28 февраля 2026 года, в ОАЭ зарегистрировано 178 пострадавших и 11 погибших. Министерство обороны ОАЭ сообщило, что во вторник, 31 марта, силы ПВО страны перехватили 8 баллистических ракет, 4 крылатые ракеты и 36 дронов, запущенных из Ирана.

С начала атак Ирана воздушные силы ОАЭ поразили 433 баллистические ракеты, 19 крылатых ракет и 1977 дронов.

В Иране заявили о необходимости выхода из ДНЯО

В Иране считают, что настало время выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).

Как сообщает в понедельник Trend, об этом заявил в ходе брифинга член Комиссии по национальной безопасности и внешней политике парламента Ирана Алаэддин Бруджерди.

По его словам, в сложившихся условиях дальнейшее членство Ирана в ДНЯО утратило смысл.

Бруджерди отметил, что среди большинства депутатов парламента уже сформировалось мнение о том, что после последних событий у страны нет оснований продолжать принимать на себя ограничения на высоком уровне.

«Иран не стремится к созданию атомной бомбы. Однако соблюдение правил и одновременно бомбардировки несовместимы», — подчеркнул он.

Напомним, что между США и Ираном не было достигнуто конкретного соглашения по ядерной программе, и с 28 февраля США и Израиль начали военные авиаудары по Ирану. В ответ Иран с того же дня наносил удары ракетами и дронами по Израилю и военным объектам США в странах региона.

В первый день военных авиаударов по Ирану погибли Верховный лидер страны аятолла Сейид Али Хаменеи, а также ряд высокопоставленных военных. 8 марта большинством голосов Экспертный совет Ирана избрал сына аятоллы Сейида Али Хаменеи - Сейида Моджтабу Хаменеи - третьим Верховным лидером Ирана.

В период с 1 по 5 марта противостояние еще более расширилось и охватило различные страны Ближнего Востока. Сообщается, что потери со стороны США составили 8 погибших и более 140 раненых.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженной обстановки вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли, а ряд стран призвал своих граждан покинуть регион.

КСИР подтвердил смерть контр-адмирала Тенгисири

Корпус стражей Исламской революции (КСИР) Ирана подтвердил смерть контр-адмирала Алирзы Тенгисири, командующего Военно-морскими силами.

Как сообщает в понедельник Trend со ссылкой на пресс-службу КСИР, контр-адмирал Тенгисири, который занимался укреплением обороны иранских островов и побережья, получил тяжёлые ранения в результате военных авиаударов США и Израиля и позже скончался.

Напомним, что между США и Ираном не было достигнуто конкретного соглашения по ядерной программе, и с 28 февраля США и Израиль начали военные авиаудары по Ирану. В ответ Иран с того же дня наносил удары ракетами и дронами по Израилю и военным объектам США в странах региона.

В первый день военных авиаударов по Ирану погибли Верховный лидер страны аятолла Сейид Али Хаменеи, а также ряд высокопоставленных военных. 8 марта большинством голосов Экспертный совет Ирана избрал сына аятоллы Сейида Али Хаменеи - Сейида Моджтабу Хаменеи - третьим Верховным лидером Ирана.

В период с 1 по 5 марта противостояние еще более расширилось и охватило различные страны Ближнего Востока. Сообщается, что потери со стороны США составили 8 погибших и более 140 раненых.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженной обстановки вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли, а ряд стран призвал своих граждан покинуть регион.

Минувшей ночью иранская армия нанесла удар по радарным станциям США и объекту, где находились военные, на территории Объединённых Арабских Эмиратов.

Как сообщает Trend со ссылкой на пресс-службу иранской армии, атаки были проведены с использованием дронов.

По данным иранской стороны, эти радарные станции США отслеживали ракеты и беспилотные летательные аппараты, запущенные Ираном.

Напомним, что между США и Ираном не было достигнуто конкретного соглашения по ядерной программе, и с 28 февраля США и Израиль начали военные авиаудары по Ирану. В ответ Иран с того же дня наносил удары ракетами и дронами по Израилю и военным объектам США в странах региона.

В первый день военных авиаударов по Ирану погибли Верховный лидер страны аятолла Сейид Али Хаменеи, а также ряд высокопоставленных военных. 8 марта большинством голосов Экспертный совет Ирана избрал сына аятоллы Сейида Али Хаменеи - Сейида Моджтабу Хаменеи - третьим Верховным лидером Ирана.

В период с 1 по 5 марта противостояние еще более расширилось и охватило различные страны Ближнего Востока. Сообщается, что потери со стороны США составили 8 погибших и более 140 раненых.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженной обстановки вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли, а ряд стран призвал своих граждан покинуть регион.

В НАТО подтвердили перехват иранской ракеты, выпущенной в направлении Турции

НАТО вновь успешно перехватило иранскую баллистическую ракету, направлявшуюся в Турцию.

Как передает Trend, об этом пресс-секретарь НАТО Эллисон Харт написала в соцсети X.

"В понедельник, 30 марта, НАТО вновь успешно перехватило иранскую баллистическую ракету, направленную в сторону Турции. НАТО готово к подобным угрозам и всегда будет делать все необходимое для защиты всех союзников", - написала она.

Ранее министерство национальной обороны Турции заявило, что баллистическая ракета, выпущенная из Ирана и вошедшая в воздушное пространство Турции, была успешно нейтрализован системами ПВО и противоракетной обороны НАТО, развернутыми в Восточном Средиземноморье.

МАГАТЭ сообщило об отсутствии радиационной угрозы после ударов по заводу в Иране

Иран проинформировал Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) об ударах по заводу по производству тяжёлой воды в Хондабе.

Как сообщает Trend, об этом говорится в публикации агентства в соцсети Х.

«МАГАТЭ было проинформировано Ираном о том, что завод по производству тяжёлой воды в Хондабе также подвергся удару сегодня. Риска радиации не наблюдается, поскольку объект не содержит заявленного ядерного материала», - говорится в сообщении.

Отдельно в МАГАТЭ отметили, что Иран также сообщил сегодня об ударе по промышленному объекту — металлургическому заводу Khuzestan Steel Production Factory, который использует герметичные радиоактивные источники Co-60 и Cs-137 для измерений, при этом радиоактивных выбросов за пределы объекта зафиксировано не было.

Напомним, что между США и Ираном не было достигнуто конкретного соглашения по ядерной программе, и с 28 февраля США и Израиль начали военные авиаудары по Ирану. В ответ Иран с того же дня наносил удары ракетами и дронами по Израилю и военным объектам США в странах региона.

В первый день военных авиаударов по Ирану погибли Верховный лидер страны аятолла Сейид Али Хаменеи, а также ряд высокопоставленных военных. 8 марта большинством голосов Экспертный совет Ирана избрал сына аятоллы Сейида Али Хаменеи - Сейида Моджтабу Хаменеи - третьим Верховным лидером Ирана.

В период с 1 по 5 марта противостояние еще более расширилось и охватило различные страны Ближнего Востока. Сообщается, что потери со стороны США составили 8 погибших и более 140 раненых.

В результате конфликта энергетическая инфраструктура региона и морская транспортная система оказались под серьезной угрозой. Из-за напряженной обстановки вокруг Ормузского пролива мировые цены на нефть резко выросли, а ряд стран призвал своих граждан покинуть регион.

Иран разрешил проход 20 пакистанским судам через Ормузский пролив

Иран разрешил 20 судам под пакистанским флагом пройти через Ормузский пролив.

Как передает Trend, об этом написал министр иностранных дел Пакистана Ишак Дар в социальной сети X.

"Рад поделиться с вами прекрасной новостью: иранское правительство согласилось разрешить проход через Ормузский пролив еще 20 судам под пакистанским флагом. Теперь через пролив будут проходить два судна в день", - написал министр.

Он добавил, что это предвестник мира и будет способствовать стабильности в регионе. «Это позитивное заявление знаменует собой важный шаг на пути к миру и укрепит наши совместные усилия в этом направлении», — отметил он.